Ничей ее монстр

Он вдруг ушел в себя, куда-то глубоко в свои льды и я видел, что эти льды как будто плавятся, как будто корчатся под яркими лучами солнца и это причиняет ему боль. Или мне кажется. Больше он ничего мне не сказал. Я для него исчезла. Попятилась к двери, но Захар резко обернулся.

— Я тебя не отпускал. Садись. Я хочу, чтоб ты поела со мной. И приведи вечером своего сына. Если обещал — значит научу играть.

— А меня научите?

— Бесплатно? Я разве похож на кого-то, кто занимается благотворительностью?

Выдохнула и тихо извинилась.

— Научу, если ты поможешь мне с этим дурацким языком Брайля. То ли у меня пальцы со слоновьей шкурой, то ли мозги не так заточены, но эти проклятые точки никак не хотят выстраиваться в моей голове.

От радости перехватило дыхание. Как неожиданно. Я до сих пор не могу привыкнуть к его контрастности и непредсказуемости.

— Помогу. Это легко. Вы быстро запомните. У меня даже есть алфавит и очень удобная программа для компьютера.

— Даже так? — снова эта ухмылка и я не понимаю он доволен или злится, — Как ты серьезно подошла к устройству на работу.

Всегда такая ответственная?

— Да… всегда. Я ведь с детьми работала. Без ответственности никак.

— И кем ты работала?

— Аааа. эммм тренером по танцам.

— Как интересно. — снова какое-то легкое замешательство с его стороны, уход в себя на мгновения и потом опять возврат ко мне.

Пока мы ели Барский задавал вопросы о моей жизни в деревне кто я и чем занималась.

Врать было опасно он мог послать туда кого-то чтоб узнали, и я говорила почти правду. Даже сказала, что у Устиньи появилась не сразу, а жила до этого в городе. Он выспрашивал о танцах. Ему почему-то это было дико интересно. Он словно удивлялся всему рассказанному мной и иногда с каким-то неверием качал головой.

— Невероятно. Все это как-то… невероятно, — смеется и качает головой, отпивая чай.

— Что? Вы мне не верите?

— Почему? Верю. А разве должен не верить? Ты в чем-то мне солгала?

— Нет.

Не солгала. Вы ведь можете проверить.

— В том-то и дело, что могу. Умная девочка… — выдохнул и поставил чашку на стол, — ты просто очень мне кое-кого напоминаешь.

Осторожно, словно ступая кончиками пальцев на его хрупкий лед:

— Кого? Ту… ту девочку?

Он кивнул и сдавил пальцами десертную ложку.

— Она тоже умела танцевать… красиво танцевать. Жить в танце.

Его опять уносило, как будто он видел то, что говорит.