Ничей ее монстр

— Боитесь, что кто-то увидит вас беспомощным? Боитесь света? Гоните людей, потому что они не должны видеть вас слабым? Нападение на врага первым лучшая тактика?

В эту секунду раздался хлопок и включился свет. Я тут же резко зажмурилась. Не знаю почему. Мне вдруг стало страшно.

— Готов поклясться, что ты сейчас закрыла глаза, — и снова захохотал. — как и все трусливые идиотки, которые приходили сюда до тебя и пытались умничать. Но ты превзошла всех. Мне даже стало интересно. Впервые. Давай, не будь предсказуемой.

Удиви меня.

И я тут же распахнула глаза, чтобы вздрогнуть и сдержать стон, застрявший в пересохшем горле. Стоит посередине комнаты в расстегнутой мятой рубашке, не заправленной в штаны, и босиком. Такой сильный и слабый одновременно. Такой не похожий на себя и в тоже время это ведь он… Просто изломанный, битый, израненный. Это было дикое мгновение. Сумасшедшее. Мгновение, когда мне захотелось заорать и броситься к нему, обхватить сильную шею дрожащими руками, спрятать лицо у него на груди, втянуть знакомый запах тела, прижаться губами к пульсирующей жилке возле уха.

Как я истосковалась, как я дико соскучилась по нему, как невыносимо было быть вдали от него все это время и… ненавидеть его. Ненавидеть изо дня в день так сильно, а потом ощутить, как эта ненависть разбилась вдребезги. Задержала дыхание рассматривая лицо Захара… Нет, он почти не изменился. Только стало намного больше седых волос на висках, они серебрились в бороде, между бровей пролегла глубокая складка… С ужасом посмотрела ему в глаза и… замерла. Нет, у него не было изуродованных глаз, опущенных век, бельма, или страшных зрачков. Это были все те же волчьи глаза. Огромные, с тяжелыми веками, длинными ресницами. Светлые до невозможности и холодные, как арктические льды. Я бы может и не догадалась, что он слепой если бы не взгляд. Он проходил сквозь пространство. Он смотрел куда-то вне измерения и вне законов природы. Взгляд, которого на самом деле нет. Я никогда раньше не видела слепых людей и оказывается это жутко понимать, что человек смотрит не на тебя, а сквозь тебя.

И на виске из-под волос виднеется тонкий шрам, спускающийся к уголку левого глаза, задевая висок и прячется в бороде. Засаднило шубы от желания прижаться к этому шраму губами. Боже! Неужели когда-то я имела на это право. Когда-то я могла целовать его лицо, трогать своими губами его полную нижнюю губу и сходить с ума от этой вседозволенности.