Ничья его девочка

Впервые ощущаю мужской член настолько близко и мне кажется он огромный. Боже! Надо не думать об этом. Я не заметила, когда Захар расстегнул ширинку и теперь чувствовала жар его плоти своей. Судорожно вздыхая и впиваясь руками в простыню.

— Обними меня за шею, Есения, посмотри мне в глаза. Я не буду тебя бить… я буду тебя брать. Вначале очень осторожно…. — проникает пальцем мне в рот и медленно двигает им вперед и назад, — вот так. Ты просто впусти меня и не мешай. Доверься мне.

Его слова искушают. Сводят с ума. И эта контрастирующая с его постоянным холодом и грубостью нежность сводит с ума и кружит голову, у меня дух захватывает от его огромных светлых глаз, удерживающих мой взгляд.

Страх то слепит, то отступает, а губы Барского трогают мои губы, ласкают шею, грудь. Он трется членом о мою промежность и легкие электрические разряды снова мечутся под кожей в ожидании… и накаляющемся возбуждении. Поцелуи становятся более требовательными, и я закрываю глаза, хватая ртом воздух, впиваясь в его плечи.

Сама не поняла, как Захар приподнял мои бедра и легким движением вошел не весь, а лишь у самого входа, растягивая мою плоть, заставив всхлипнуть и тут же напрячься, широко раскрывая глаза. Проталкивается еще немного и целует то верхнюю губу. То нижнюю и еще немного, поглаживая сосок, царапая его слегка ногтем. Я вижу, как течет пот у него по вискам и сильно бьется жилка на лбу.

— Ты моя девочка… запомни это… Ты. Моя. Девочка.

Резкий толчок уже на всю длину, и я застыла от режущей боли, и он застыл вместе со мной, не давая опомниться накрыл мой рот губами, облизывая их, проталкиваясь языком еще глубже.

Задыхаясь от боли, от непривычного дискомфорта, от инстинктивного желания избавиться от этого ощущения, будто меня проткнули насквозь. Его большое тело дрожит на мне от напряжения, а губы ласкают мои так осторожно, так чувственно, что я начинаю расслабляться. Наполняясь каким-то бешеным триумфом от осознания его слов. От понимания, что дааа. Я его девочка… я теперь вся его.

— Захар…, - выдохнула в его губы и впилась в них своими, толкаясь языком в его язык и чувствуя его невероятное напряжение.

Его всего трясет от того, что сдерживается.

Первый настоящий толчок внутри меня, и я сильно впиваюсь в его плечи ногтями.

— Можешь сильнее, — шепчет мне в рот, — давай, маленькая, дай сдачи. Ты можешь.

Как же это неотвратимо прекрасно чувствовать его в себе и слышать хриплый голос так близко, смотреть в его лицо ослеплённая страстью и счастьем.