Ничья его девочка

С этим просто надо научиться мириться. С его холодом… словно несколько минут назад мы не горели оба от страсти, и он не двигался во мне и на мне, не смотрел на меня с таким голодом. Я лежала на спине пока в ванной лилась вода… эйфория улетучилась с его первыми словами после секса. Словно на меня высыпали ушат льда. Расплакаться уже не было сил… да и унизительно было теперь реветь. Я бы перестала себя уважать.

Одним предложением разодрал все мои иллюзии в хлам. Когда вышел обмотанный полотенцем. Закрученным на бедрах я посмотрела на него и приподнялась на локтях.

— Можно я не поеду туда? Я не хочу там жить… пожалуйста.

Посмотрел на меня чуть прищурившись и распахнул шкаф, выбирая одежду.

— Нет. Одного скандала с журналистами мне хватило. Жить будешь у меня. Для всех ты моя родственница пусть так и остается.

— А что если… что если кто-то заметит и…

— Не заметят. Если будешь себя нормально вести. — вскинул взгляд на меня, — а не будешь шкуру спущу. Я улетаю по делам завтра, а ты поедешь в университет к одному моему знакомому отдашь документы.

Он даже не спросил моего мнения и не спросил на кого я хочу учиться. Оделся и повернулся ко мне.

— Я отдал приказ Косте он привезет тебе специальные таблетки. Примешь по инструкции. Поняла? И иди хорошо помойся.

Я ничего не ответила, а он завязал привычным движением галстук, поправил воротник.

— На неделе сходишь к гинекологу начнешь предохраняться.

Прихватил сотовый и пошел к двери… а мне не просто зарыдать хочется, а завыть.

— И запомни — ты моя! Выучи это как мантру.

Он вышел, и я чуть не разрыдалась уже в который раз после его ухода. Но вдруг ручка снова повернулась и Барский быстрым шагом вернулся обратно. Навис надо мной скалой.

— Скажи это, — скомандовал он.

Обхватил мое горло ладонью. Глаза сверкают и верхняя узкая губа подрагивает, словно он нервничает.

— Скажи, что ты моя девочка.

И воскресил. Всего три слова… а его ничья девочка ожила.

Ожила, чтобы умирать с ним постоянно и бесконечно. Осталась одна и ужасно не хотела идти в душ. Я хотела, чтоб на мне остался его запах, а во мне его семя. Какая-то глупая и чокнутая часть меня была все еще счастлива.

Я вернулась в тот дом, как он и велел. Вернулась уже в ином статусе для себя самой.