Ничья его девочка

Так почему бы не сорваться и … не стать той самой шлюхой, как он меня называл. Уличным мусором. Барат хороший парень и мы и правда могли бы с ним сбежать.

И я сама потянула Барата к себе, заглядывая в его красивые глаза…

— Съешь. Что тебе мешает меня съесть? Прямо здесь…

От моих слов парнишка застонал, схватил меня за талию и прижал к ограде, увитой мягкими ветками дикого винограда. И в меня вселился дьявол. Тот самый, который все разрушал, который только поднял внутри меня голову и начал осваиваться, чтобы начать творить беспредел и губить все живое вокруг.

Я была пьяна, и он получил свободу. Одна часть меня видела все со стороны, наблюдала как я жадно сама целую Барата, как трусь об него своим телом и как выгибаюсь, когда его ладони сминают мою грудь. И, нет, мне не приятно так, как многие об этом говорят. Мне никак… но со стороны красиво, словно это не я, а кто-то другой. Вот та Есения красавица, лучшая ученица, крутая девчонка это она целуется с парнем, обвивает его бедро ногой и позволяет ему залезть к себе под юбку… а я… я смотрю на нее и ничего не чувствую, кроме жалости. Она ведь жалкая. Потому что врет себе. Потому что ей все это не нравится и не нужно. Потому что другого она хочет… потому что принц ей на хрен не сдался, ей нужен матерый дракон, чтобы сжег ее своим пламенем и пепла не оставил. Потому что она дура.

Барат возится с ширинкой, задирая на мне топ вверх, обнажая грудь и я вдруг соединяюсь с той Сенькой, осознавая, что сейчас произойдет и упираясь ему в плечи.

Но он не слышит, он завелся, он шелестит пакетом с презервативом и удерживает меня, придавив к стене.

Я не успела закричать, я ничего не успела, когда чьи-то руки оттащили его от меня и швырнули на землю. Слишком стремительно, чтобы что-то рассмотреть. Я услышала лишь звуки ударов и возню. Глухие стоны Барата, треск, как будто ломаются кости. Плохо видно из-за мельтешения, лишь силуэты. Хотела закричать, но кто-то сзади зажал мне рот ладонью и удерживал, чтобы я видела, что происходит.

Его избавили на моих глазах. Жестоко. Так жестоко, что я жмурилась, чтобы не видеть, как ему ломают кости, как течет кровь по лицу и как оно искажено от учительной боли, а глаза молят меня о помощи… но я ничего не могу сделать. Я только мычу, пытаясь вырваться или укусить руку в перчатке, но у меня ничего не получается

Вначале Барат еще как-то сопротивлялся, а потом обмяк и подонки какое-то время пинали его все равно, даже бесчувственного ногами.