Ничья его девочка

Я танцевала на столах с бокалам в руках, прыгала на Барата и он кружил меня по всему залу, потом мы отжигали с ним вместе и народ образовал круг, любуясь на нас и улюлюкая, хлопали нам в ладоши. Я разгорячилась до невозможности, адреналин буквально свистел в висках, мне хотелось совершить нечто эдакое, запоминающееся в такой день…. Я еще не знала, что запомню его и так. Запомню на всю жизнь.

А пока я танцевала, бесилась и мне даже нравилось то, как Барат прижимает меня к себе, как ловит мои губы в танце, как шепчет мне на ухо на словацком как любит меня и что мы будем делать после школы.

Как он заберет меня от злого опекуна, и мы сбежим, поженимся где-то в Европе. Будем жить в доме на колесах, и я рожу ему ораву детишек. Коктейль ударил мне в голову, и я даже готова была с ним помечтать, представить себя где-то далеко, постоянно в дороге… убегающих от взбешенного Барского, которого раздирает от ревности. В моих мечтах всегда был ОН… а без него мечты теряли свою значимость. И вдруг на меня снова нахлынуло это ощущение ненужности, понимание, что ни одна из моих фантазий не исполнится, а мечты останутся только мечтами. Что я проживаю какую-то чужую жизнь в этой школе, что это не Сенька вовсе, а какая-то совершенно неизвестная мне девка. А я… я на самом деле все та же рыжая ободранная лиса, не нужная никому. И едва я закончу эту школу я не знаю что меня ждет. Мне начало казаться, что я задыхаюсь в этом душном зале. Мне надо на воздух. Я выбежала на улицу с бокалом и сигаретой, а Барат за мной, схватил за талию и прижал к себе.

— Душно там. Воздухом подышать.

Перекрикивая музыку и направляясь за здание, туда где возвышается ограда и почти не сверкают неоновые огни от вывески. Барат руки не разжимает, со мной идет и губы его в затылок мне тыкаются, а ладони сжимают все сильнее.

— Сеня, как сладко ты пахнешь, как шоколадная конфета… я так хочу тебя съесть.

Он тоже немного пьян и мне не противно, но в тоже время и не хочется чувствовать его губы. Во рту все еще горчит осадок от собственных мыслей о Барском.

И меня захлестнуло едкой волной сделать ему назло, вырваться из-под гнета своих мыслей о нем, стереть его из своей памяти другими руками, закрасить другими губами, телом, запахом. Я ведь принадлежу сама себе, я взрослая, могу творить что угодно и его «убью» уже ни черта не значит, да и тогда не значило. Пустой звук, как и его предвыборная компания. Не убьет. Забыл уже и как я выгляжу и что я есть вообще.