Ничья земля. Книга 2

Людоеды. Первобытные человекообразные. Мы те, о ком рассказывают страшные сказки на пограничных территориях, и эти сказки во многом правдивы. Но каковы обстоятельства, таковы и люди. Не у всех хватает сил и воли сопротивляться окружающему кошмару. И все-таки – мы выживаем и меняемся. Лучшие из нас организуют вокруг себя лучших. Мы строим мир на руинах, потому что здесь его больше не из чего строить. И мы готовы умереть за этот мир. Не за идею, как пытались заставить умирать мое поколение, а за вполне конкретных людей, которых мы любим».

Он шагнул в комнату и едва не наскочил на мечущегося, словно на пожаре, Мотла.

– Ты знаешь, кто наш снайпер? – спросил он, срываясь на крик. – Знаешь?

Сергеев покачал головой.

В комнате, помимо Умки, Левина, Вадима, Саманты и Мотла, никого не было.

– Что случилось, Матвей? – спросил Сергеев, не скрывая недоумения.

Подольский был настолько взвинчен, что не мог остановиться и мерил шагами комнату, словно сумасшедший землемер.

– Что случилось? Объясняю, помнишь, Лёва нам снайпера предложил? Прошу любить и жаловать – Ирина! Моя Ирина!

– Мотя, не надо! – сказала Ира, входя в комнату.

– Ты! Не! Солдат! – закричал Мотл неожиданным басом и тут же сорвался в кашель. Брызнула кровь, рассыпаясь по скобленной набело столешнице мелкими темными каплями.

Подольский зажал рот ладонью, заперхал, сгибая спину, глаза его налились, кожа на голове пошла складками. Левин поднял на Сергеева глаза, и они были полны такой жалостью и сопереживанием, что Умку бросило в пот.

Ира охватила Матвея за плечи и помогла ему сесть. Саманта выскочила в коридор и тут же вернулась, уже с кружкой горячей воды и какими-то стираными тряпками в руках. Мотл полез за пазуху и достал небольшой пакет, но снова зашелся в кашле, и Сергеев подхватил сверток. В нем были несколько ампул морфина, физраствор, шприцы, вата и пузырек спирта.

Сергеев растворил морфин, втянул в шприц несколько кубиков лекарства, перехватил ремнём чуть выше Матвеева локтя, прямо по свитеру, и попытался найти вену на исколотой руке Подольского.

– Дай-ка я, – сказала Ирина мягко, забирая у него шприц. – Мне привычнее.

И действительно, через полсекунды в пластиковой тубе заклубилось облачко крови, Ира расслабила жгут и плавным движением поршня отправила раствор прямиком в вену. Матвей тяжело дышал. Левин курил, выдыхая дым в форточку. Саманта вытирала кровь с лица Матвея.