Ничья земля. Книга 2

– Ох, как болит-то… Сергеев, ты суставы вправлять умеешь?

Михаил хотел сказать «да», но слова не проходили через запорошенное горло, и поэтому он просто кивнул.

С верхней площадки им под ноги скатился прут и со звоном запрыгал по ступенькам. Внизу зашуршали и зашептались.

– Эй, молодняк! – крикнул Подольский каким-то страшным, незнакомым голосом. – Тихо сидеть! А то еще разок пальнем, но уже по вам!

Ирина, уже слегка пришедшая в себя после взрыва, подняла с пола «галил» и снова заняла позицию на лестнице.

– Ты не пугай, – крикнули снизу.

Голос был совсем юный и звонкий, похоже, девичий. – Тебе все равно деваться некуда! Отсюда живыми не выйдете…

– Да ну! – удивился Вадим. Сергеев уже стащил с него жилет и куртку. Свитер снять было невозможно, и Умка ловко подрезал рукав ножом.

Плечо коммандоса выглядело, конечно, не лучшим образом, но вывих – не перелом. Пользуясь тем, что Вадим отвлекся, Сергеев рванул поврежденную руку, одновременно вставляя на место сустав.

Вадик взревел и оттолкнул Умку здоровой рукой, но плечо уже стало на место.

– Чего орешь? – осведомился девичий голос снизу. – Обосрался, что ли?

Раздался громкий смех.

«Четверо, – определил Сергеев, – их четверо. Ирина удачно попала. Но четверо – это тоже немало».

Он жестом показал, что ему и Вадиму, который кое-как поправлял на себе одежду и амуницию, надо идти вверх. Ирина кивнула. Умка отстегнул от «разгрузки» оставшиеся осколочные гранаты и положил рядом с Матвеем. Подольский тяжело дышал и облизывал губы, даже через севшую на кожу известковую пыль было видно, что кожа у него землистого оттенка.

– Удачи, – сказал он тем же чужим голосом.

Наверху действительно была каша.

Если бы бетон мог гореть, он бы тоже горел. Ударная волна вышибла все двери, ведущие во внутренние помещения, выворотив некоторые вместе с косяками. От пятерок, защищавших этаж, мало что осталось: разбросанные по полу фрагменты тел, искореженное, дымящееся оружие. Зрелище было отталкивающее, свет, проникающий сквозь дым, делал его еще и сюрреалистичным, внезапно подчеркивая цвета предметов и пятен на почерневшем полу.

Особенно страшен был запах – смесь горелого мяса, химии и, почему-то, паленой шерсти. На площадке, неподалеку от ступеней, лежала оторванная кисть руки. Вадим отбросил ее ногой, и они вошли на этаж через пролом в решетке.

За их спинами рявкнул «галил» Ирины: сначала два одиночных, потом очередь. В ответ заголосили «калаши», тявкнул несколько раз пистолет Матвея.