Ничья…

Кислые равнодушные лица людей, спешащих из Химок на работу в Москву, грязные от уродливых луж на асфальте автомобили и бюджетные панельные дома, большие торговые центры, березы, сосны  – впервые зелень не радовала глаз, а лишь говорила о том, что она, наконец, в своем мире, но совсем здесь чужая… Как и там. Странно бывает…Она столько раз, еще даже до знакомства с Васелем, представляла, как тяжело ей будет уезжать из Дамаска, покидать все то, к чему она так привыкла…Как у Джибрана в Пророке: «Слишком много кусочков своей души разбросал я по этим улицам, и слишком много рожденных моей тоской бродят нагими среди этих холмов, и я не могу уйти от них без боли и бремени…» Но этого не было… Казалось, что ее выдернули с другой планеты и забросили сюда.

Инопланетянку. Чужую… Ей хотелось крикнуть всему этому  – не хочу! Не могу! НЕЕЕТ!!! А она молчала, обреченная на внутреннюю боль и пустоту. Потому что того, чего она действительно хотела, не существовало. Больше не существовало или не существовало вообще, изначально…"

"Они ехали долго  – по Третьему кольцу, на другую сторону Москвы, а потом за город.

Часа три, не меньше. Но время уже не имело для нее значения, поэтому ей было абсолютно все равно  – пять минут или пять часов. Главное, чтобы никто не трогал, чтобы никто не заговаривал. Словно ее не существует. Иногда наступало что – то, подобное истерии или конвульсиям  – она хотела убежать и вернуться обратно, приехать туда, где они расстались  – и бить по железным воротам местечкового аэродрома, разделившего их историю на «до и после», пока руки не станут куском окровавленного мяса. Жив он или уже мертв. Что с ним? Если бы она хотя бы могла знать, что он дышит… Дышит так же, как она сейчас…Но если нет…Это чувство неизвестности убивало ее, уничтожало и разъедало, словно серная кислота. Это не в него она выстрелила, в себя… И ее пулю никто не будет доставать. Она будет жить с ней… Внутри, казалось, не осталось ничего. Одна телесная оболочка. А там  – зияющая пустота, ржа, скрипящая и стонущая.

Наконец, они въехали за какой – то шлагбаум. Узкая асфальтированная дорога между многолетними соснами. Подъехали к какому – то высокому зданию. Окон мало. Маленькие. Уставший уже к этому времени блондин – сопровождающий, сидевший на переднем сиденье, повернул к ней голову и изможденным голосом спросил.

– Сама выйти можешь?

Влада молча кивнула. Голова почти не кружилась. Она хлопнула дверью автомобиля и машинально поднялась к крыльцу.