Ничья…

Он лил на нее блеск своих восторженных глаз, от которых шло тепло…

– Лучше? – тихо спросила она, когда намазала последнюю рану зеленкой. Карим резко втягивал воздух от боли – все щипало, а она дула на его лицо…Так же, как это делала бы любящая мать или жена. Так же, как когда – то делала она, в Хомре, обрабатывая рану, которую нанесла сама же…

Карим взял ее за руку, и Влада наконец остановилась, опустив глаза.

– Я живу лишь памятью о тебе, – сказал он ей как – то тихо, обреченно и блаженно одновременно, – в тебе моя жизнь, хоть ты сама и не моя.

– Не говори так, Карим, ты сильный и смелый, ты герой, и я тут ни при чем, – черт, наступил тот самый момент, которого она боялась. Он смотрел на нее так, что кровь вскипала.. Даже сейчас, в побоях, на шаг от смерти, он так доминировал над ней, хотя между ними была пропасть…

– Карим – начала было Влада.

Но он не дал ей развить мысль, все еще поглощая ее своими глазами, запоминая, нежно коснулся ее губ свободной рукой.

– Тсс, не говори ничего.

– Карим, у нас не так много времени, – упорно продолжала Влада, плохо скрывая свое смущение и… страх.

Он отпустил ее и усмехнулся, возвратившись в реальность от ее делового тона.

– Зачем ты пришла, балерина? Позлорадствовать?

– Карим, – она коснулась его губ рукой так же, как он сделал это минуту назад. – Ты спас мне жизнь, и я хочу сделать то же. Прошу тебя, пойди на сделку…Пойми, все еще не потеряно.

Он громко засмеялся, обрывисто, грубо, надломлено, словно голосом старого курильщика, тут же, однако скривившись от боли – ребра болели.

– Уходи, асфура, все кончено. Я ничто.

– Нет, – закричала она и схватила его за лицо. – Посмотри мне в глаза, Карим, прошу тебя, сделай это для меня! – она почти молила его со слезами на глазах.

Он явно не ожидал такой реакции, выдохнув, спросил,

– Почему я должен это делать для тебя?

– Потому что ты единственный в моей жизни говорил, что любишь меня так, что я верила даже сквозь ненависть…Живи, я хочу, чтобы ты жил, я не смогу жить с мыслью, что тебя больше нет!… – по ее щеками стекали капельки слез.

И он не выдержал и прижался к ней губами, хватая их и наслаждаясь их тонким соленым вкусом, словно смешанным с ароматом ее духов.

– Ты с ним? – прошептал он, все еще не отрываясь от ее губ… – ты его? – его голос срывался на болезненный хрип.

– Нет, Карим.