Ничья…

Я ничья… Я свободная, независимая женщина… Запомни это… – словно для самой себя чеканила, как мантру…

– Какое блаженство вот так быть с тобой рядом – после этого можно и умереть, – он улыбался своей белоснежной улыбкой, шептал неимоверные нежности, от чего Владе хотелось плакать еще больше. Его свободная рука с жадностью притянула ее к себе. Он гладил ее, словно слепой книгу с рельефными символами. Он запоминал ее. Заучивал наизусть.

Но что чувствовала она…Жалость, жалость и благодарность…Странную благодарность за то, что после всего пережитого, благодаря ему, она осталась собой.

Пусть и измененной, но собой… Любовь? Любви не было. Нет, она ушла, как наваждение, как солнце после затмения снова становится ярким… Да и была ли это любовь вообще… Его руки были такими знакомыми, такими узнаваемыми. Сколько раз он вот так привлекал ее к себе. По телу непроизвольно пробежала дрожь. Только сострадание и благодарность? Наверное, она лукавила сама себе, но ничего поделать с этим не могла…"

"– Ты любишь Сирию, ради нее ты должен остаться тут, среди живых.

Прошу тебя. – Она снова заглянула в его глаза и увидела в них то, что так мечтала видеть в глазах Васеля… «Боль безграничной нежности», о которой писал Джибран…Ей показалось, что ее словно обволакивает облако, так мягко и нежно она растворялась в его глазах, и в то же время так щемило в груди, потому что эта нежность причиняла ему такие страдания.

– Если бы Аллах дал мне знать, что после смерти меня ждет еще одна жизнь – и она будет с тобой, я бы не задумываясь убил бы себя сам, прямо сейчас, но он молчит…

Влада печально улыбнулась, – Если бы моему сердцу можно было приказать, я бы любила только тебя.

Больше жизни…

Карим печально усмехнулся.

– Последнее, – произнес он тихо, – поцелуй меня в губы. Сама…Так, чтобы я не забыл.

Влада утвердительно прикрыла глаза ресницами и припала к его губам. Они целовались не спеша и не страстно, а словно на замедленном режиме пленки…Так, чтобы запомнить все – вкус губ и слюны, запах кожи, то ритмичный, то сбивающийся темп дыхания…

Объятия первым разорвал Карим.

Вытирая остатки ее помады со своих губ, он громко закричал, – Стража, – он знал, что их слушают, но ему было плевать…Ее присутствие было важнее..

В комнату непонимающе тут же вошли. – Ладно, давайте ваши условия…

Влада стояла у стены и смотрела в пустоту. Было грустно, так, как бывает, когда провожаешь близкого человека в путь. И в то же время успокоение накрыло с головой.