Никогда не отступай

Каре Ганса было всего в двухстах ярдах от 7-го корпуса, и его солдаты начали стрелять по вражеской коннице, теснившей западный фланг Уотли. Бантагские всадники попали под перекрестный огонь, а батареи 8-го корпуса захлопнули капкан, обрушив на них огонь с севера.

За пару секунд почти все кавалеристы орды были уничтожены. Некоторые из них предприняли отчаянную попытку добраться до пушек 8-го корпуса, но залпом с пятидесяти ярдов их всех смело с седел. Остальные развернули коней и поскакали обратно в овраг, рассчитывая выбраться с той стороны, но ноги лошадей увязали в густой массе мертвых тел, покрывавших оба склона лощины, и люди без помех расстреливали представлявших собой отличные мишени всадников.

Разразившись дикими криками, солдаты Ганса перешли в атаку. Волна бантагов отхлынула от 7-го корпуса, и канониры Уотли принялись за дело по-настоящему. Некоторые командиры расчетов приказали поднять выше стволы орудий и начали обстреливать скопления лошадей, которые принадлежали бантагам, сражавшимся в пешем строю, и на время боя были уведены врагами в тыл.

На каждого приглядывавшего за ними бантага приходилось по шесть — восемь коней, которые после десятка залпов в панике разбежались по всей степи; удержать их было совершенно невозможно.

Наблюдая за всем этим безумием, Ганс испытывал сильнейшее желание задействовать три своих кавалерийских полка. Если ввести их сейчас в бой, можно будет уничтожить тысячи обезумевших от ужаса безлошадных бантагов, однако на флангах у людей по-прежнему находились вполне боеспособные конные формирования орды.

Кавалеристы Ганса могут слишком увлечься погоней, оторваться от основных сил, и тогда конница бантагов отрежет их от пехоты. Кроме того, лошади могут понадобиться Гансу позднее для другого дела.

Шум боя почти стих, и Ганс наконец вновь опустился в седло. Подъехав к краю лощины, он испытал чувство сожаления при виде сотен угодивших в эту бойню лошадей; многие из них были еще живы и отчаянно бились в агонии или жалобно ржали. Тут и там звучали одиночные выстрелы — это его солдаты добивали оставшихся в живых бантагов и их изувеченных коней.

Оторвавшись от своего каре, Ганс рысью поскакал навстречу 7-му корпусу. Из поредевших рядов 5-го Суздальского появился Кетсвана во главе отряда зулусских воинов, которых, увы, становилось все меньше и меньше, и Ганс облегченно перевел дыхание.

— Я и мечтать не мог о том, что настанет день, когда мы устроим этим ублюдкам такую кровавую баню! — прогремел Кетсвана.