Никогда не отступай

Участок степи между передней шеренгой 7-го корпуса и краем оврага был сплошь устлан сине-черным ковром из человеческих тел и лежащих на них сверху бантагов, уничтоженных в последней контратаке.

Ганс подъехал к каре Уотли и спрыгнул со своего коня — передвигаться верхом по грудам мертвецов было совершенно невозможно.

— Где командир корпуса? — спросил Ганс у стоявшего поблизости полковника, который ошарашенно взирал на картину колоссального побоища.

Офицер непонимающе уставился на Ганса и медленно покачал головой.

Шудер вошел внутрь каре, спокойно обойдя поверженного бантага, отчаянно пытающегося дотянуться до него своим мечом. Шедший следом за ним Кетсвана выстрелом из револьвера добил раненого врага.

Завидев знамя корпуса, Ганс направился к нему, мысленно ругая себя за то, что свой собственный флаг он отправил на север с Бэйтсом, рассчитывая обмануть этим ходом бантагских разведчиков и убедить их в том, что он собирается пробиваться к Джанкшн-Сити. Теперь его собственные подчиненные не всегда знали, где находится их командир, и Гансу стало намного труднее управлять своей армией.

Возле корпусного штандарта, сжав зубами трубку, лежал Джек Уотли, держащийся за обрубок своей правой нога; ниже колена остались только клочки кожи и обломки костей.

— Хреново, Ганс, даже после Геттисберга так не болело.

— Ты, главное, лежи спокойно.

— Ганс, надо сделать привал на день. Ребята только что выдержали тяжелейший бой. Здесь было жарче, чем при Спотсильвании, и почти так же плохо, как при Испании.

Ганс покачал головой:

— Только что перевалило за полдень. До захода еще целых шесть часов. Мы успеем пройти десять миль. Может, нам удастся оторваться от врагов, сидящих у нас на пятках.

— Сэр, мы потеряем много людей во время этого марша. Через день некоторые из них будут в состоянии идти дальше.

Ганс промолчал, понимая, что Джек говорит не о себе.

Парням Уотли и впрямь сильно досталось в этом бою. Три-четыре тысячи раненых и убитых, и это не считая еще пятисот, а то и тысячи жертв в корпусе самого Шудера.

На флангах и впереди еще звучали ружейные выстрелы, стрелки Ганса продолжали преследовать врага. Хотя в овраге бантаги потеряли около двух уменов, тысячи солдат орды остались в живых. Некоторые из них пустились в бегство, но многие, выбравшись из-под артиллерийского огня, вновь собирались в боевые порядки.

Вскарабкавшись на орудийный передок, Ганс поднес к глазам полевой бинокль и навел его на северо-восток.