Никогда не отступай

 — Он наверняка послал какие-то части на север, чтобы запутать Гаарка, а сам рванул в противоположном направлении, застав бантагов врасплох. К сожалению, ближайшая гавань, куда могут зайти наши корабли, находится в Тире. Это тяжелейший переход на сто пятьдесят с лишним миль, и на всем протяжении пути ему придется отбиваться от наскоков бантагов, но, если Ганс сможет добраться до края горного хребта, Буллфинч встретит его со своим флотом.

— Мы сможем эвакуировать пятьдесят тысяч человек?

Винсент посмотрел в глаза Калину и покачал головой.

— У Ганса не останется столько солдат, — тихо произнес он. — Десять или в лучшем случае двадцать тысяч. Возможно, двадцать пять. Нам понадобятся все суда, что есть у Руси и Рима, и отправлять их следует прямо сейчас.

— Этого я и боялся. — Калин оглянулся и бросил тревожный взгляд на Чака, сгорбившегося на сиденье президентского экипажа. — Ему становится все хуже и хуже.

— Я знаю. Черт возьми, отец, отошлите его отсюда. Климат южных римских провинций подходит ему лучше.

Может, предоставить Чаку ту виллу, которую Марк одолжил полковнику Кину после окончания прошлой войны? Ему нужен абсолютный покой, постельный режим и чтобы не было никаких забот.

— Чтобы у Чака и не было забот? — усмехнулся Калин.

— Я все понимаю, но мы можем его потерять. Когда я отправлюсь на фронт, увезите его из города. Здешний воздух становится хуже с каждым днем. — С этими словами Винсент мотнул головой в сторону долины реки Вина, где десятки фабрик изрыгали в небо клубы черного дыма.

— Мне до сих пор странно при мысли о том, как вы, янки, изменили нашу страну, — ответил Калин. — Мальчиком я частенько играл в лугах рядом с этой рекой. Теперь там кирпич, железо, свист пара и целый город, который скоро станет больше самого Суздаля. У вас в Мэне все происходило точно так же?

— Да, хотя в мое время этот процесс только начинался. По-видимому, такова цена прогресса и свободы.

Над литейным цехом взметнулся рой искр, — очевидно, из печи потекла новая река расплавленного металла.

Ворота фабрики по производству пушек распахнулись, и в них показался небольшой паровозик, тащивший за собой вагон-платформу. На платформе красовался новенький нарезной пятидесятифунтовый «пэррот», готовый к отправке на фронт.

— Все это порождено его умом, — сказал Винсент. — Инструменты, которыми мы куем нашу свободу и которые позволяют нам становиться сильнее, — всем этим мы обязаны Чаку. Да спасет нас Перм, если мы теперь лишимся его.