Никогда не отступай

— Да спасет нас Перм, даже если мы победим, — негромко отозвался Калин. — Я начинаю бояться, что мир меняется куда сильнее, чем я когда-либо мог себе представить.

— Пятьдесят тысяч солдат? — потрясенно ахнул Буллфинч. Рука адмирала, державшая кружку с водкой, резко дернулась, и драгоценный напиток расплескался.

— Столько человек он повел с собой к Тиру, — пояснил Винсент. — Еще пять тысяч Ганс отправил на север, чтобы запудрить мозги Гаарку и не дать бантагам пуститься в погоню за ним. Тебе придется пройтись вдоль побережья и подобрать их тоже.

Буллфинч покачал головой и одним глотком допил остатки водки из своей кружки.

— В последнее время ты слишком злоупотребляешь этим делом, адмирал, — осуждающе заметил Винсент.

— Только не надо этих квакерских штучек, — бросил ему Буллфинч. — Помнится, было время, когда и ты частенько заглядывал в стакан.

— Послушай, ну проиграл ты битву, и что? Мы все тут были в такой ситуации.

— Возможно, я проиграл целую войну, — проворчал Буллфинч, вертя в руках свою кружку.

— Может быть, и так, — сухо согласился Винсент.

Буллфинч изумленно посмотрел на старого приятеля.

— Если ты ищешь сочувствия, отправляйся за ним куда-нибудь в другое место. У меня есть дела поважнее, мне надо вести войну.

— Спасибо тебе, Винсент, огромное, — горько произнес Буллфинч.

— Тебя застали врасплох, и это может стоить нам поражения во всей войне. Ты должен был отвести свои суда подальше от берега.

— Черт подери, неужели ты думаешь, что я не прокручивал в голове все детали этого боя тысячу раз? Фергюсон ведь возился с идеей подводной лодки и даже предупреждал меня, что Гаарк может заниматься тем же самым.

Но я не думал, что все произойдет именно так. И то, как они пробивали нашу броню, — я должен был предугадать это заранее. Я вел себя слишком самоуверенно.

— Ты можешь теперь переиграть все по новой?

— Нет, конечно, пропади оно все пропадом!

— Я потерял счет людям, жизнями которых я сознательно пожертвовал, — глухим голосом произнес Винсент.

 — Оборона Рима, битва при Испании. Неделю назад у Форт-Хэнкока я бросил в бою нашу батарею, зная, что бантаги уничтожат всех ее артиллеристов, — только для того, чтобы иметь возможность увидеть в действии их броневики, узнать о тактике Гаарка и выяснить, насколько крепка броня у вражеских машин.

Он замолчал и бросил взгляд из иллюминатора адмиральской каюты на опаленные огнем стены Суздаля, которые до сих пор несли на себе шрамы Тугарской и Меркской войн.