Никогда не верь пирату

Кейд поднял бокал, словно желая произнести тост:

– Почему я знал, что вы собираетесь это сказать?

– Весьма удачная догадка?

– Весьма уклончивый ответ. Где? С кем?

– Сомневаюсь, что вы их знаете, милая.

– Возможно, это правда, но по крайней мере скажите, где?

– Гостиница «Любопытный козел».

– Ваше любимое место?

– Полагаю, можно сказать и так. Довольно проволочек, куда вы ходили?

Как только слова сорвались с губ, она удивилась самой себе. Как это она так легко сказала правду?

Кейд тоже казался удивленным.

– Да. Она… нездорова.

– У нее… чахотка. Врач говорит, она не проживет и года.

Теперь Даньелл сказала это вслух и словно освободилась от невидимых оков. Она жила с этим каждый день, но не позволяла себе никому об этом рассказать. Теперь же рассказ принес ей облегчение.

Девушка глянула на Кейда. Он красив, но дело было не только в этом. Если она позволит себе задуматься… есть в нем некая чуткость, и поэтому с ним легко говорить. Он обаятелен, да, но дело было не только в этом.

Он также… дружелюбен. Добр. Да, именно это слово. Добр. Это было неожиданно. Правда заключалась в том, что она подпала под его обаяние. Ее влекло к нему. Ей нравилось разговаривать с ним. Пусть Кейд – человек славный, но он также объект ее слежки. Не говоря уже о том, что он может оказаться французским шпионом, который не задумается ударить брата в спину. Но наверняка она ничего не знала.

Даньелл знала одно: слежка за ним может помочь ей увезти мать в домик у моря, на который она копила большую часть своей жизни.

Если Даньелл выполнит последнее задание, Гримальди обещал, что освободит ее на все время, которое понадобится, чтобы присмотреть за матерью. И лично добавит недостающие деньги.

На карте стояло все. Последние дни матери и осуществление мечты Даньелл. У нее никогда не было друзей. Она никогда в них не нуждалась. И не стоит смешивать дружбу с работой. Это ее задание, и лучше постоянно помнить об этом. Друзья – это не настоящее. Друзья не имеют значения.

Они отвернутся от нее, когда узнают о ее предательстве и двуличии. Только семья – это настоящее. Только семья – главное.

– Как часто вы ее навещаете? – вернул Даньелл к реальности Кейд.

– Каждый вечер. Пытаюсь облегчить работу сиделке.

Девушка глотнула вина.

– И снять бремя с отца?

Последнее слово застряло в горле жестким комком.

Он произнес это абсолютно бесстрастно. Ни тени жалости. Она оценила это.

– Значит, вы любили отца?

Странно, что он спросил.