Никогда не верь пирату

Кейд взял письмо, сунул во внутренний карман куртки, поморщившись, допил эль и вытер рот тыльной стороной ладони, после чего встал, бросил на стол несколько монет за себя и О’Коннора, вынул еще один маленький, но тяжелый мешочек с деньгами и бросил собеседнику.

Тот ловко поймал мешочек мясистой рукой и взвесил на ладони. По обветренному лицу медленно разливалась улыбка.

– Истинное наслаждение иметь с вами дело, капитан.

Раскатистый смех Томми провожал Кейда до самой двери.

– Дилайла, ты прекрасно знаешь, что тебе не следует быть здесь, – укоризненно покачала головой Дафна.

Кузина сидела в углу бального зала на украшенной кисточками оттоманке и ела кекс. На ней было лучшее розовое платье с широким пунцовым бантом на голове. Девица с упоением болтала ногами в белых чулках в такт музыке.

Была уже половина двенадцатого, и в зале собралось много гостей. Дафна радовалась, что бал имеет такой успех, несмотря на вторжение шныряющей по залу кузины. Хозяйка оторвалась от приема гостей и, заметив в углу Дилайлу, отправилась пожурить ее.

– Ты обещала оставаться наверху и иногда подсматривать за гостями.

– Знаю, кузина Дафна, но я обожаю музыку и обожаю танцы и красивые платья. Просто ничего не могу с собой поделать. Кроме того, здесь раздают кексы, а наверх их не приносят!

Дафна решительно подбоченилась:

– Ты не должна находиться здесь, даже несмотря на кексы. Я пришлю наверх горничную с подносом.

– Но почему я не должна находиться здесь? – отбивалась Дилайла. – Обожаю балы.

Она откусила большой кусок кекса.

– Твой дебют будет через пять лет, – притопнула ножкой Дафна.

Дилайла как ни в чем не бывало продолжала жевать. Последующий вздох был долгим и подчеркнуто раздраженным:

– Дебют с таким же успехом может настать и через пятьдесят лет!

– Почему ты так говоришь? – спросила Дафна, нахмурившись.

– Позволь мне привлечь внимание к тому факту, что мой бант съехал набок. – Дилайла показала на свою голову. – Я не могу танцевать.

Она показала на ноги.

– И, к сожалению, я посадила пятно от желе на лиф.

Правда, надеялась, что этого никто не заметит. Но сейчас придется открыть его существование, чтобы доказать свою правоту.

Она показала на лиф платья, где действительно виднелось темно-красное пятно.

– И в чем заключается твоя правота? – осведомилась Дафна.

– Что я ужасно выгляжу. Ни грации, ни стиля, ни манер, ни осанки. О последнем и говорить не стоит. И ты постоянно твердишь, что над моим французским следует еще работать и работать.

– Совершенно верно.