Никогда не верь пирату

Дилайла немедленно закатила глаза и подарила Томасу широкую улыбку, прежде чем похлопать по сиденью рядом с собой.

– О, лорд Томас, я верю, что мы быстро подружимся. Поскольку я тоже наблюдала за пуговицей лорда Хоппингтона и опасным состоянием тюрбана леди Хэммок. Если у вас в запасе имеются такие же восхитительные мысли, как эти, пожалуйста, сядьте рядом со мной.

Томас расплылся в улыбке и немедленно исполнил просьбу Дилайлы.

– Любите кексы? – спросила девочка.

– Кто же их не любит?

Дафна тут же убедилась, что этим двоим предстоит быстро подружиться и, повернувшись к Александре и Оуэну, покачала головой.

– Она чудовищно неприлична… нарушает все правила.

– Томас может быть настолько же неприличным, – отмахнулась Александра. – Матушка приходит в полное отчаяние, когда он почти все время проводит за карточной игрой с конюхами и на скачках вместо того, чтобы готовиться к ответственной роли герцога, которым он когда-нибудь станет.

Дафна посмотрела на молодых людей, уже увлеченных оживленным разговором.

Оба смеялись. Завтра в газетах, вне всякого сомнения, появится история о том, как она допустила скандальное появление кузины в бальном зале. Но сейчас ей и без этого было о чем тревожиться. Лорд Томас, по крайней мере, надолго займет Дилайлу.

Леди Дафна взяла под руки Оуэна и Александру и отошла от молодых людей.

– Я кое о чем хотела вас спросить, – начала она, понизив голос. – Насколько хорошо вы знаете моего деверя?

Даньелл, полусогнувшись, подсматривала за происходившим в бальном зале, когда к ней подбежал Тревор:

– Посыльный принес это к задней двери, мисс.

Просил передать вам лично и как можно скорее.

Даньелл подскочила. Сердце ушло в пятки. Дверь бального зала закрылась, и она осталась стоять в темном коридоре, куда доносились обрывки мелодии. Тревор уже умчался, поскольку был так же занят, как остальные лакеи. Удивительно, что он вообще нашел момент, чтобы отыскать ее!

– О боже! Пожалуйста, только не мама, – прошептала она, дрожащими руками ломая печать. Развернула записку и облегченно вздохнула.

Писал Гримальди. И он…

Даньелл продолжала читать, снова затаив дыхание. Он хотел, чтобы она собрала вещи и в полночь встретилась с ним через три улицы отсюда. Боже милостивый! Времени совсем немного. Подробностей было минимум, но очевидно, больше ей не придется выполнять обязанности камеристки леди Дафны.

Недолгое облегчение из-за того, что здоровье матери не ухудшилось, сменилось чем-то другим. Непонятным. Похожим, скорее, на сожаление.