Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

А несколько недель назад на встречу напросился Аракчеев и шепнул, что обер-прокурор — министр путей и средств сообщения того тоже не жаловал — готовит против меня выпад для упрочения своего места при вернувшемся из отпуска императоре. Ну и передал собственные документы, которые у него были на Голицына. В общем, к разговору я подошел не с пустыми руками.

— Как скажешь, твое императорское величество, — я пожал плечами, как бы принимая волю императора в этом вопросе.

— Я понял тебя, Николай, передай пожалуйста мне эту папку, я обязательно ознакомлюсь, — я кивнул, для того ее и собирал, — а пока можешь быть свободен.

Закончилось все для Александра Николаевича Голицына естественно не судом. Не было тут принято судить вельмож столь высокого ранга за такие мелочи как банальное казнокрадство. К сожалению. Обер-прокурора тихо сплавили в отставку и попросили удалиться из столицы. Следующие два десятилетия Голицын провел, проживая в основном в своем крымском поместье и никак на политику в столицах не влиял.

На его место в качестве обер-прокурора Синода был назначен князь Мещерский, который был ничем особо не выделяющимся чиновником без огромных амбиций предшественника. С Петром Сергеевичем мы отлично сработались. Он показал себя как человек максимально спокойный, уравновешенный и ориентированный на достижение реального результата. Не склонный впадать в религиозный экстаз и тонко чувствующий политический момент. Он оказал огромную помощь в развитии начального образования и за следующие десять лет при его непосредственном участии только начальных церковно-приходских школ было учреждено по всей империи более пяти тысяч штук.

Это бонусная глава выложенная по достижению 1500 лайков. Следующая на 2000

— За успехи в усмирении горцев, управлении Кавказской линией, выдающиеся достижения на ниве утверждения России на южных пределах, орденом святого Александра Невского первой степени награждается генерал от инфантерии, Алексей Петрович Ермолов! — Генерал в новеньком, только с иголочки мундире, сверкая и без того серьезнейшим «иконостасом», которым похвастаться мог сильно не каждый генерал в империи, строевым шагом вышел из линии награждаемых и чеканя шаг подошел к улыбающемуся императору.

— Рад стараться! — По-уставному ответил генерал, принимая из рук Александра орден и идущий к нему наградной лист.