Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Сыграли свадьбу, Ефим помог сыну отстроить собственный дом на некотором расстоянии — не слишком большом, но достаточном, чтобы исключить постоянные столкновения свекрови и невестки — после чего прикупил на часть скопленных денег еще пять десятин земли в дальнем от реки крае их делянки, доведя общее количество пахотной площади до двадцати пяти десятин. Пока этого должно было хватать увеличившейся семье на безбедную жизнь…

Мельница выглядела красиво. Выстроенная из красного кирпича — это, впрочем, в степном краю, где с древесиной были определенные проблемы, являлось не весть каким чудом — с большими остекленными окнами и маленькими башенками по углам.

В правой части здания виднелся дымоход, стилизованный под голову какого-то клыкастого зверя, из пасти которого шел не слишком густой дым.

Клиентов уже встречали прямо на подъезде. Хозяин мельницы невысокий пухлый жид, переселившийся на Кавказскую линию после расширения количества губерний доступных для проживания его народу — в 1823 году к западным губерния добавился еще Кавказ и все Зауралье до самого великого океана — сразу же развил бурную коммерческую деятельность.

Впрочем, тут, где были крепко намешаны люди разных традиций и вероисповеданий, на иудейское происхождение все смотрели гораздо проще. Главное, чтобы человек был хороший и дела вел честно. Ну а мельник Мойша в этом плане был настоящим образцом — дела вел подчеркнуто аккуратно и к соседям относился с исключительным радушием. Поэтому и вероисповеданием его никто не думал попрекать.

Тепло поздоровавшись с клиентами, которые по его задумке должны вскоре перейти в разряд постоянных, еврей загадочно улыбнулся и спросил, глядя на раскрывших рот братьев.

— Что нравится? Хе-хе. С душой строился, по столичному проекту, не просто так.

— Признавайтесь, Мойша Израилевич, во сколько вам все это богатство обошлось? — Первым оторвался от разглядывания декоративных башенок Степан. Пока работающие на мельнице мужики таскали мешки с зерном можно было и поточить лясы.

 — Дорого, наверное?

— Дорого не то слово, — признал еврей. — Но тут ведь какое дело, своих денег я почти не вкладывал. Ну пятую примерно часть только вложил, если совсем честно. Остальное в долг ссудили.

— Пол какую же долю?

— Под двадцатую, — шмыгнул носом еврей, всем видом показывая вселенскую скорбь от необходимости отдавать кому-то честно заработанные деньги, пусть даже взятые ранее в виде кредита. Правильно говорят — берешь чужие, а отдаешь-то свои.