16‑го в шесть часов вечера Филипп Голощекин предписал привезти приказ в исполнение. В 12 часов должна была приехать машина для отвоза трупов.
… Грузовик в 12 часов не пришел, пришел только в полвторого. Это отсрочило приведение приказа в исполнение. Тем временем были сделаны все приготовления, отобрано 12 человек (в т. ч. семь латышей с наганами), которые должны были привести приговор в исполнение. Двое из латышей отказались стрелять в девиц.
Когда приехал автомобиль, все спали. Разбудили Боткина, а он всех остальных.
Объяснение было дано такое: «Ввиду того, что в городе неспокойно, необходимо перевести семью Р-х из верхнего этажа в нижний». Одевались полчаса. Внизу была выбрана комната с деревянной оштукатуренной перегородкой (чтобы избежать рикошетов), из комнаты была вынесена вся мебель. Команда была наготове в соседней комнате. Р. ни о чем не догадывались. Комендант отправился за ними лично, один, и свел их по лестнице в нижнюю комнату. Ник. нес на руках А-я, остальные несли подушечки и разные мелкие вещи.
Войдя в пустую комнату, А. Ф. спросила: «Что же и стула нет? Разве и сесть нельзя?» Ком. велел внести два стула. Ник. посадил на один А., на другой села А. Ф. Остальным ком. велел встать в ряд. Когда встали – позвали команду. Когда вошла команда, ком. сказал Р‑вым, что, ввиду того, что их родственники в Европе продолжают наступление на Советскую Россию, Уралисполком постановил их расстрелять. Николай повернулся спиной к команде, лицом к семье, потом, как бы опомнившись, обернулся к коменданту с вопросом: «Что-что?» Ком.
наскоро повторил и приказал команде готовиться. Команде заранее было указано, кому в кого стрелять, и приказано целить прямо в сердце, чтобы избежать большого количества крови и покончить скорее. Николай больше ничего не произнес, опять обернувшись к семье, другие произнесли несколько несвязных восклицаний, все длилось несколько секунд. Затем началась стрельба, продолжавшаяся две-три минуты. Ник. был убит самим ком-м наповал. Затем сразу же умерли А., А.
Ф. и люди Р-х (всего было расстреляно 12 человек): Ник., А., А. Ф., 4 дочери – Татьяна, Ольга, Мария и Анастасия, д‑р Боткин, лакей Трупп, повар Харитонов, еще повар и фрейлина, фамилию которой ком. забыл.
Возвращаемся с Алей с каких-то продовольственных мытарств унылыми, унылыми, унылыми проездами пустынных бульваров. Витрина – жалкое окошко часовщика. Среди грошовых мелочей огромный серебряный перстень с гербом. Потом какая-то площадь. Стоим, ждем трамвая. Дождь.
