Николай II без ретуши

Никаких объяснений она ему давать не стала. Лишь произнесла ледяным голосом: „Князь, я решила, что Вы должны оставить свой пост“. Бедняга так растерялся, что пролепетал: „Но… но я не могу оставить свой пост“. – „А я Вам говорю, Вы оставите свой пост“, – ответила Мама́ и вышла из кабинета. Я последовала за ней, не смея взглянуть на бедного князя».

Алиса Гессенская, нареченная при св. крещении Александрой Федоровной, стояла во многих отношениях выше своего супруга. Интеллигентная, умная, образованная, прекрасная лингвистка и художница, она с трудом могла сжиться с миром, куда толкнула ее судьба, и только врожденный такт и умение распознавать людей дали ей возможность дышать свободно при русском дворе.

Нельзя отрицать, что часть придворных сразу начала против Алисы прави́льную кампанию и с вступлением Николая II на престол при дворе образовалось две партии. Одна из этих партий стояла под покровительством Императрицы Марии Федоровны и всячески интриговала против Александры Федоровны, стараясь дискредитировать ее в глазах супруга… Но Николай (…) успел узнать и оценить свою супругу и старался по мере возможности облегчить ее долю.

С первых же шагов при дворе Александра Федоровна держала себя с достоинством, а врожденную ее застенчивость приняли за отчужденность. Вдовствующая императрица, ранее противившаяся этому браку, примирилась с совершившимся фактом. Государь, с своей стороны, оставил Марии Федоровне все прерогативы супруги царствующего императора, как то: единоличное назначение статс-дам и фрейлин, заведование ведомством императрицы Марии и Красным Крестом, и давал ей во всех церемониях место впереди своей супруги.

Этим смягчалось то обстоятельство, что с браком сына вдовствующая царица отходила на второй план. Однако предоставленные Марии Федоровне прерогативы скоро начали казаться обидными молодой императрице, тем более что старый двор царицы-матери лишь с трудом мирился со своим новым положением. Конечно, при этих условиях да при замкнутости характера Александры Федоровны трудно было ожидать внутреннего сближения обеих цариц. Отсутствие настоящей близости между матерью и женою тяготило государя во все его царствование. (…) Молодая императрица не имела способности поддерживать салонные разговоры и к ним относилась скорее с пренебрежением. Когда по необходимости она все же принимала пожилых светских дам и те пытались давать ей непрошеные советы, на них обыкновенно следовали меткие и резкие ответы.