Это настроение авторитетного в народе учреждения умереннее той революционной волны, которая начинает нас заливать, и существование Думы – это самая меньшая цена, какою может быть достигнуто бескровное успокоение страны». Если угодно, в Первой Думе было все. Были и «дикари», вытащенные из русской глуши, однако, самим же правительством по закону 11 декабря. Была и «революционная волна», продолжавшая заливать Россию. Была, наконец, и проявленная наиболее культурной частью России «умеренность», подававшая надежду на «успокоение страны» – при условии, конечно, длительного существования Думы.
В общем, это был сложный и дорогой инструмент, единственный, какой и могла создать в тогдашней России интеллигентская традиция и едва пробудившаяся народная воля. Но для того, чтобы управлять этим инструментом, нужно было понимание положения – и умелое руководство. (…) «Революционная волна» как будто отхлынула перед грубым насилием. Но это была только отсрочка, данная власти, – и уже последняя. Тот же В. О. Ключевский – вопреки своим настроениям – сделал из случившегося пророческий вывод: «Династия прекратится; Алексей царствовать не будет».
Более близко я познакомился с Николаем во время существования Государственной думы второго созыва, когда я, в качестве председателя этой Думы, имел довольно продолжительные беседы с ним. (…) Государь поздравил меня с избранием. На это поздравление я заметил, что хоть и велика честь, которую мне оказала Дума, но что она меня не радует, так как я предвижу тернии на моем нелегком пути.
(…) Государь интересовался распределением членов Думы по фракциям и возможностью образования «работоспособного центра». Я дал надлежащую справку и высказал уверенность, что Дума работоспособна и в серьезные моменты всегда будет иметь сплоченное большинство: выборы председателя Думы служат тому доказательством. «Дай Бог, дай Бог», – твердил в ответ государь, причем в тоне его речи слышалось сомнение. «Правительство заготовило для Думы целый ворох документов. Думе придется много и много работать над этим ворохом», – говорил государь, широко раздвигая руки и тем наглядно показывая размер вороха правительственных законопроектов.
Когда он говорил об этом ворохе и разводил руками, в нем было что-то наивно-детское, школьническое. Но это милое выражение лица Николая резко изменилось, когда он с холодным и упрямым видом заговорил, что Дума должна дружно работать с правительством, что того настоятельно требуют интересы государства.
