9 июля, когда папа́ со своим дежурным чиновником особых поручений вошел к завтраку, последний сказал одной из моих маленьких сестер: «А ну-ка скажите, как называется теперь должность Вашего отца? Он „председатель Совета министров“. Можете ли это выговорить?» Тогда для меня все эти переговоры с кадетами и министрами стали ясны, и папа́, оставленный министром внутренних дел, совмещал теперь с этим и должность председателя Совета министров. (…) Одновременно с назначением моего отца состоялся и роспуск первой Государственной думы, и первый тяжелый удар был нанесен Кабинету уже на следующий день, когда было выпущено знаменитое Выборгское воззвание.
Оно было составлено левыми членами Думы, которые, придя в Думу на заседание и найдя двери запертыми, уехали сразу в Финляндию, в город Выборг, собрались там на заседание и выпустили воззвание, призывающее народ к тому, чтобы не давать правительству ни одного солдата и не платить податей.
Первая Государственная дума отошла в историю. История не сказала о ней последнего слова: слишком были различны интересы и идеи, с нею связанные.
Но, может быть, не лишено интереса сопоставить в заключение два суждения о Думе с двух противоположных сторон. Одно из них заключало в себе резкую оценку и мрачный прогноз. Оно принадлежит Крыжановскому и высказано под впечатлением первой встречи царя с Думой на приеме в Зимнем дворце 27 апреля. Другое суждение принадлежит профессору Ключевскому; оно высказано уже во время заседаний Думы. Если это и не суд истории, то во всяком случае мнение самого талантливого и вдумчивого из русских историков.
С. Е. Крыжановский вспоминает, что царский выход был «обставлен со всею пышностью придворного этикета и сильно резал непривычный к этому русский глаз». Но глаз верного слуги старого режима резала также, на фоне этого царского блеска, неподходящая к месту «толпа депутатов в пиджаках и косоворотках, в поддевках, нестриженых и даже немытых». Умный чиновник сразу заключил из этого, богатого смыслом сопоставления, что «между старой и новой Россией перебросить мост едва ли удастся».
И свои чувства он выразил восклицанием: «Ужас!.. Это было собрание дикарей…» В. О. Ключевский, давая свой отзыв о деятельности Думы в письме к А. Ф. Кони, замечал: «Я вынужден признать два факта, которых не ожидал. Это быстрота, с какой сложился в народе взгляд на Думу как на самый надежный орган законодательной власти, и потом – бесспорная умеренность господствующего настроения, ею проявленного.
