Пять лет я вполне смогу обойтись без… Но ведь я и к моменту развода не буду совершеннолетней, вот что плохо! Интересно, а после развода Ригер сможет оформить опеку надо мной? Пожалуй, это был бы идеальный вариант.
— Ригер, но ведь я, к моменту развода еще не буду совершеннолетней. Точно-то я не знаю, сколько мне лет, но мне кажется, не больше семнадцати. Кто будет моим опекуном в случае развода?
— Сложно сказать, Калина… Я, все же, не законник. Но думаю, ты сможешь узнать это в храме. Подумай и постарайся принять решение до утра.
С этими словами он вышел, оставив меня с наедине с огромной кучей разрозненных мыслей…
В сущности, у меня не было выбора. Мысль о том, что я могу стать женой рабовладельца так резала меня, что я была даже благодарна Ригеру за его предложение. Меня, безусловно, передергивало от самого слова «замужество», но это точно не его вина…
С утра мы отправились в архив. Там Ригер оплатил коронный сбор, какой-то налог, «осмотр высокродной для восстановления в правах» — отдельная, совсем не маленькая сумма и оставил на чай пожилой женщине, которая меня осматривала и срисовывала мой штарт, серебрушку.
За документами нам велели подойти на следующий день. Ригер достал еще серебряную монету и пообещал её секретарю архивариуса, тому, что сидел в приемной комнате, если наши документы будут готовы до полудня.
Следующий пункт назначения был храм. Я немного трусила, боялась, что что-то пойдет не так. Место, куда меня привели, было довольно странным."
"Сам храм был довольно обычный, роспись по стенам, мраморный мозаичные полы, высокие стрельчатые потолки, что отражали малейший шорох.
В остроконечную крышу были вставлены стекла и поток света падал на небольшой алтарь. Перед алтарем — каменный пюпитр со священной книгой. Огромный старинный талмуд, пергаментный и расписанный вручную. К тому времени, когда мы добрались до храма, служба уже кончилась и священник в оранжевой хламиде собирался уходить. Ригер отвел его в сторону и о чем-то договаривался, а я рассматривала необычную книгу.
Храмовник не бы стар, но не был и молод. Лет сорок пять, крепкий мужчина. Серебристая седина длинных волос сливалась с серебряным обручем, надвинутым на лоб. В центре лба — синий эмалевый глаз, который, казалось, внимательно наблюдал за собеседником.
Священник посматривал на меня с любопытством, но близко так и не подошел. Наконец они договорились. Ригер взял меня за руку и отвел за алтарь, в необычную комнату. Крошечная клетушка, два на два метра, вряд ли больше.
