Никто, кроме нас!

– Что девчонкам это нравится? Когда вот так хватают? – спокойно, с каким-то холодком в голосе, допытывалась Дашка, покачивая ногой в воде. Вокруг ноги обвилась длинная водоросль.

«Издевается», – тоскливо подумал я.

– Или врали, или им попадались такие девчонки. Такие тоже есть, – какой же у нее спокойный был голос… – Хочешь – отведу. Хоть общупайся. Они против не будут. И вставить дадут, если захочешь. Без вопросов. Потренируешься…

– Даш… – мучительно подавился я. – Можно, я пойду?

– Иди, – ответила она.

Или приказала?

Я встал. Перешел на берег. Стараясь, чтобы никто меня не заметил (получилось), отошел подальше, забрался поглубже в камыши. Сел там на какую-то склизкую корягу.

И в первый раз за последние четыре года заревел, обеими руками размазывая по лицу слезы.

Ветер этой ночью был прохладным. Даже хорошо, потому что меня лихорадило. Я дрожал, как мокрый щенок. И все это видели, я был уверен.

Летели «Жало» Дороша-старшего и Фалька, наш с Витькой Барбашовым «Ставрик» и – как прикрытие – «Гриф» Андрюшки Ищенко и Олега Гурзо.

Нас провожал – как техник – сам Димка Опришко. Больше никого – Колька настрого пресек все эти проводы-встречи.

Мы переодевались в ангаре. Держа в руках ботинки, я спросил Витьку:

– Слушай… где тут это… ну…

– Что? – он проверил, как «ходит» забрало шлема.

– Ну, это… – Я решился: – Земли где можно набрать?

– Я лично со двора взял, – не удивился он, показывая небольшой пластиковый пакетик.

Я расстроился – по-настоящему. И пробубнил:

– Знаешь… – он внимательно посмотрел на меня.

 – Возьми моей. Тут на двоих хватит. У нас же один экипаж. И вообще. Родина ведь тоже одна. Ага?

– Давай! – обрадовался я.

Витька улыбнулся. Протянув мне пакетик, тихо сказал:

– Батя тоже взял, когда уходил… Но его привезли и похоронили. Хорошо, что хоть так…

– Готов. – Я проверил страховочный ремень, застежку шлема (с поднятым забралом), рычаги управления, гнезда с бутылками с зажигательной смесью… – Готов, – повторил я.

«Чах», – сказал мотор.

«Чах-чах-чах… чах-чах-чах-чах-чах… тррр…» Дробный звук превратился в ровное посвистывание. Подбросило – несильно. Качнуло – влево-вправо. Темнота побежала рядом, как большой молчаливый пес.

Толчок. Больше не было качания. Я вдруг увидел – внизу рассыпались огни. Каждый раз на тренировочных полетах в прошлые ночи (и до этого – в аэроклубе) я удивлялся тому, как это бывает: раз – и ты в небе.

Огни становились мельче, но их было все больше. Мы лезли вверх.