Никто, кроме нас!

И с матом, всхлипывая, стал забивать оскаленный рот с вывалившимся толстым языком. Потом, несколько раз пнув тело задушенного, бросился прочь. И услышал плач в бараке, из которого выскочил через рухнувший угол.

Из лагеря он выбрался, таща на плечах пятилетнего Олежку и ведя за руку семилетнего Толика – своих товарищей по несчастью. Он пока не знал, что скажет им потом. Чтобы они его простили.

…Маркс Шапирский спасся.

Он будет повешен через пять лет – по приговору военно-полевого суда общины еврейских беженцев в Мавритании.

Последние полчаса мы планировали – почти все время в горных ущельях. Я буквально всем телом ощущал, как тяжело Витьке – он откренивал параплан изо всех сил. Каждый рывок нашей «спарки» заставлял меня обмирать. Я старался даже не смотреть по сторонам, вверх, вниз. Зачем? Сейчас от нас почти ничего не зависело. Что-то пойдет не так – и от нас не останется даже брызг. Господи, ведь даже птица навстречу попадется, сова какая-нибудь ебан…тая, эскадрилья имени Гарри Поттера, врежется в нос изделия Гуляева – и все.

Во что ты веришь, Колька Реузов?

Почувствуйте разницу…

– Черноморье, – услышал я голос Витьки. – Смотри, Коль.

Впереди вспыхнуло серебро.

Я много раз был на море и узнал это свечение – ночную фосфоресценцию. Но потом – ууу-ххх! – мы свалились куда-то вниз, все вокруг стало сияющим, ясным и отчетливым, и я ощутил, как плавно сжалось от ужаса в низу живота.

«Прожектор!!! ВСЕ?!»

Но это был не прожектор. Мы летели над освещенной луной – неполной, но яркой – морской поверхностью.

– Черт, нас же видят! – сказал я в переговорник.

Витька вроде бы усмехнулся:

– Нет… Сейчас если кто и смотрит на море – в глазах одна рябь… Жутко, да?

– Да, – не стал спорить я. – Где мы?

– Смотри прямо и вправо… Видишь мыс? Там лежит «Москва». Флагман Черноморского флота. Он один успел принять бой, даже потопил американский эсминец и турецкий фрегат. Тогда группа отошла и ударила с авианосца самолетами. Три или четыре наши сбили, а потом – все…

Я знал эту историю.

Мы мчались прямо туда. На них.

Над морем выли сирены. Слышалось клокотанье вертолетных винтов, беспорядочная стрельба скорострелок, и мощные, иссушающе-белые, раскаленные лучи прожекторов метались в небе, временами падая вниз, раскраивая темноту. Грозное алое пламя в нескольких местах полыхало в ночи.