Никто, кроме нас!

Огромный сержант с физиономией неандертальца и такими бицепсами, что они распирали изнутри свободные рукава камуфляжной куртки, помешивал палкой угли с краю костра. Его украшенное шрамом лицо было неожиданно задумчивым, он явно ушел куда-то в свои мысли.

Рослый парень – скорей даже мальчишка – с румяным открытым лицом методично набивал длинненькими острыми патрончиками ребристый скошенный магазин к винтовке.

Сухощавый остролицый майор – коротко стриженные волосы серебрились сединой – строгал ножом деревяшку, в которой уже можно было узнать простенькую дудочку.

К офицеру приткнулся мальчишка лет восьми-девяти – из-под заботливо наброшенной на него куртки виднелись только светлые вихры, курносый нос и сонный глаз.

– Да, – майор дунул в палочку, постучал ею о колено. Снова дунул и спросил: – Не жалеете, сержант, что связались со мной?

– Хороший вы человек, сержант Гриерсон, – сказал майор.

– Открутим, дай срок, – спокойно сказал майор и поправил на мальчишке куртку. С акцентом спросил ласково: – Льоша, ти что?

– Ничего, – тихонько ответил по-английски мальчишка и притиснулся ближе.

Майор погладил его волосы, сказал тоже на родном языке:

– Спи, спи… Ну а ты? – офицер посмотрел на молодого парня. – Ты-то что, рядовой? Зачем с нами связался? А, Райан?

– Я не знаю, – сердито сказал Райан. И пнул в огонь ветку, на растопыренных концах которой расцвело пламя. – Я пошел в армию, чтобы сражаться против фашистов. Все твердили: «Русские – фашисты, русские – убийцы». Я подумал – мой прадед сражался, и я должен.

К черту, мы убьем их всех и они больше никого не тронут! Вот так я думал… Но тут нет фашистов! – В голосе солдата прозвучала настоящая мука. – Тут есть люди, которым мы не даем жить! И я не хочу! И не буду! И к чертям присяга! Я не присягал служить людоедам-мясникам!

Майор Халлорхан кивнул. И подумал о своей семье…

… – Но что нам делать – непонятно, – майор поморщился, прогоняя эти расслаблявшие мысли. – Они все, – он посмотрел на вигвамы в темноту, наполненную сонными звуками, – голодные, от охоты, сами видите, – прибыли чуть, а на подножном корму если и можно протянуть, то только ноги.

– Надо искать русских партизан, – сказал сержант. – Иначе пропадем, и все будет без смысла.

– Я могу пойти, – предложил Райан.

– Или просто никого не найдешь – или мы тебя никогда больше не увидим. С одиночкой в этой форме церемониться не станут, а в лучшем случае – не расскажут ничего.

– Но мы не можем сидеть тут вечно, сэр, – заметил сержант.