Никто, кроме нас!

Оказаться где угодно, пока тебя не взял этот проклятый лес вокруг – и не отдал безголовым, смотрящим на мир вымороженными глазами…

…На реке опять взорвался лед.

На окраине деревни в стоячем от стужи воздухе белел над дорогой с пробитыми колеями плакат из простыни:

Появившийся непонятно когда, он будет замечен и снят солдатами только утром. Снят с невероятными предосторожностями, которым они научились с тех самых пор, как в первый раз рванула в руках у наиболее ретивого намалеванная на вот такой же простыне карикатура – это было еще осенью.

Этот плакат не был заминирован.

Леха привычно расставил на столе вскрытые упаковки, поклонился. Генерал-майор Иверсон кивнул мальчишке, бросил ему плоскую банку сардин – русский ловко поймал, снова поклонился.

– Иди, иди, – махнул рукой генерал-майор.

Третий поклон – мальчишка вышел.

Двое гражданских, только-только снявших теплые куртки, проводили мальчишку внимательными взглядами.

– Это неосторожно… – начал один из них, ставя на стол ноутбук.

– Не волнуйтесь, он не понимает английского.

Мужчины переглянулись, усаживаясь. Иверсон накрыл ладонью ноутбук.

– Погодите, – тихо сказал он. Лицо генерала передернулось. Гости переглянулись. – Вам не кажется… – полковник криво усмехнулся. – Вам не кажется, что этот бизнес не имеет смысла более?

– Поясните вашу мысль, – так же тихо и настороженно произнес старший из гостей, до сих пор молчавший.

– А тут нечего пояснять, – вкрадчиво сказал генерал-майор. – Ни для кого уже не секрет, что операция проиграна; более того – мы этой попыткой оккупации, может быть, и подкосили Россию, но заодно разрушили и весь привычный нам мир. Лично в моем родном городе – уличные бои…

– ЭТОТ товар, – мужчина тронул ноут, – будет в цене при любом мировом строе.

– Я не о товаре, я о себе, – покачал головой Иверсон. – Это не цена – семь процентов. Согласитесь, что под прикрытием армии США вам работалось неплохо.

Мужчины снова переглянулись. Старший усмехнулся:

– Вы ведь командующий базой. Одной из важнейших в зоне «Центр».

– Сегодня – да, а завтра для меня не найдется даже места на Арлингтоне, – процедил Иверсон. На его лице на миг проступил страх.

– Хорошо, мы заплатим наличными, – с легкой брезгливостью и отчетливым нетерпением сказал мужчина.