Никто, кроме нас!

Невысокий латинос причитал непрестанно:

– Он бросил нас… проклятый сын шлюхи… он бросил нас… проклятый Иверсон… что теперь будет… он бросил нас… что нам делать…

Молодой светловолосый парень ломил по снегу молча, время от времени отплевываясь. Ужас разгрома не давал остановиться обоим, но в конце концов на прогалине, где тек ручеек и молчаливо стояли двумя стенами осыпанные снегом дубы, солдаты замерли, опираясь на ушедшие в снег винтовки.

На деревьях, простиравших ветки через прогалину, сияло серебро.

– Что… – латинос завертел головой.

 – Что… – он крутнулся на месте. – Что происходит? Послушай, на меня смотрят… – и вдруг, взвизгнув, бросился бежать снова, слепо, сломя голову и крича что-то на двух языках…

…Он бежал и вопил, пока под ногами не расступилось гостеприимно чавкнувшее незамерзающее болото…

Молодой атлет остался стоять на месте. Лишь на минуту он скользнул взглядом вслед убежавшему – и равнодушно отвел его. Этот американец был сильней. В нем – пусть и негромко – но все еще говорила кровь его предков, таких же, как русские, людей Великого Леса.

Но и это обернулось против него. Словно прозрев вдруг, молодой рослый солдат неожиданно изумленно всхлипнул. Он ощутил себя, словно человек, совершивший в пьяном угаре святотатство в храме.

Он удобней перехватил винтовку и побрел по сугробам дальше. К дороге, о которой ничего не знал – но к которой выйдет через полчаса.

Несмотря на то что Лондон еще кое-где был испятнан следами коротких, но довольно яростных февральских боев, аэропорт Хитроу работал по-прежнему как часы.

Взлетали и садились самолеты, только досмотр проводился намного тщательней.

Высокий подтянутый мужчина в куртке-«канадке» не боялся досмотра. Он не вез в страну ничего запрещенного, а на кредитной карточке «Мидленд Банк» лежала достаточная сумма, чтобы безбедно жить в английской глубинке – где-нибудь в этакой Хоббитании, в которой остались незамеченными не то что потрясавшие мир в последний год события, но и собственные английские проблемы, известные как «Двухнедельное сафари» – так их окрестили склонные к неистребимой иронии аборигены Острова.

Поэтому он очень удивился, когда сразу на выходе из здания аэропорта какой-то молодой человек прикоснулся к рукаву его «канадки».

– Генерал-майор Иверсон? – молодой человек улыбался.

– Вы ошиблись, – удивленно ответил прилетевший. – Отпустите рукав, в чем дело?

– Все нормально, – продолжал улыбаться молодой человек, а приезжий почувствовал, как его взяли под локти две пары крепких рук.