Никто, кроме нас!

Из дыры с лязгом вылетел первый автомат…

…После сдачи тридцати двух офицеров и солдат еще двое офицеров вывели высокого военного с забинтованными плечом и головой.

– А теперь горбатый, – сказал тот же голос.

Кое-кто засмеялся, но большинство дружинников хранили серьезное молчание.

Отстранив придерживавших его спутников, генерал Новотны посмотрел на надсотника с неожиданным глубоким интересом. Достал из кобуры и протянул Верещагину небольшой пистолет. Молча отдал честь.

– Пэ шестьдесят четыре, – сказал Верещагин, осматривая оружие.

Брови генерала шевельнулись. Он спрятал оружие в кобуру. Усмехнулся.

– Вы в плену. Вы и ваши люди, – сказал Верещагин. – У меня будет просьба… вы понимаете меня?

– Так, – кивнул Новотны. – Я вем руски.

– Хорошо… Так вот, у меня будет просьба, отказ ее выполнить никак не повлияет на вашу судьбу или судьбу ваших людей. Сейчас вас отвезут в штаб. Вы не могли бы обратиться к тем из ваших людей, кто еще сопротивляется – с приказом сдаться? Технические возможности вам предоставят… – Увидев, как глаза генерала сузились, Верещагин сказал – без угрозы, даже с какой-то ленцой: – Право, пан генерал, это не ваша война.

Генерал обмяк. Что-то тихо сказал стоявшему рядом офицеру. Тот отдал честь и обратился к Верещагину:

– Пан генерал согласен сделать это. Но хорваты… они могут не подчиниться такому приказу.

– Мы их убедим, – усмехнулся Верещагин.

… – И какого черта? – буркнул Земцов, запрыгивая на броню САУ рядом с командиром. – Ты говорил с ним, как в кино. Как будто…

– Сергей, Польша никуда не денется, – ответил Верещагин, проверяя автомат. – Она будет нашим соседом. И теперь, когда мы победили, мы можем позволить себе быть людьми хоть в чем-то.

– Что мы сделали? – Сергей свел брови.

– Победили, – легко ответил Верещагин и ахнул каблуком ботинка в башню.

«Шилка» горела на углу. Надежно построенное здание правления рынка «Северный» продолжало огрызаться огнем со всех этажей. Звездно-полосатый флаг развевался под самой крышей – яркий, хорошо видимый, хотя и мокрый насквозь. И почти из каждого окна неутомимо выскальзывал и бился рыжий огонь.

Добежав до Верещагина зигзагом, Земцов упал за бетонную плиту и выдохнул:

– Этих сдаться не заставишь.

– А этих я и не возьму, – отрезал Верещагин.