Никто, кроме нас!

 – Э, черт, как к ним подобраться-то? – Он обернулся к гаубице, махнул рукой: – Долбай!

Крикнул, хотя слышать его за шумом боя вряд ли могли.

– В подвалы залезут, – буркнул Земцов. – У нас одиннадцать убитых за последние десять минут.

– Никому пока не высовываться, вести беспокоящий огонь, передать приказ! – повысил голос надсотник.

Двое дружинников, сгибаясь вдвое, принесли на куске брезента Басаргина. Лицо сотника было спокойным, и дырочка от пули над левой бровью синела совсем незаметно.

– Прямо в лоб, – сказал, подходя, Влад Захаров.

– Так, – Верещагин сел на корточки, наклонился к убитому. Наклонялся все ниже и ниже… ниже… ниже…

Сергей, вцепившись одной рукой в бороду, другой обнял командира за плечи. Хрипло сказал с одышкой:

– Ну вот… еще одного нашего… нет.

– Это из-за меня, – повторил Влад, кусая губы. – Но я знаю… как… командир, разреши… я знаю… тут коллектор, мы прямо в тыл им выйдем… Я думал, он обвален.

Верещагин поднял голову. Глаза у него были страшные. Подбежавший Эндерсон вдруг сказал:

– Господин надсотник… я хочу просить разречения…

– Какого? – Верещагин повернулся всем телом, как волк. – Что?

– Я поньимайу… – американец указал подбородком на лежащего на брезенте Басаргина. – Он был ваш друк… Но… там… – он указал на здание. – Там есть льюди, не заслужившие смьерть…

– Они слепи, – упрямо сказал американец.

– Ты сошел с ума, – убежденно сказал Земцов. – Чокнулся.

– Я бил вам хорошьим офицером, – тихо сказал американец. – Мои соотьечьествинник… они не прав. Можьет бить, они даже преступники. Но я не могу отказаться от ньих совсем.

На миг всем показалось, что сейчас Верещагин застрелит Эндерсона. И никто не ожидал того, что он сказал после короткого тяжелого молчания:

– Иди. И скажи, что я пощажу всех сдавшихся.

– И это слово офицера? – спросил Эндерсон.

– И это слово офицера, – подтвердил Верещагин. И опустился на землю рядом с телом Басаргина. Посмотрев на него, сказал тихо: – А помнишь, Игорек, как ты к нам пришел? Тогда… когда мы пацанами были… Смешной… боялся смерти… а мы тогда и не думали, что это – смерть…

Полковник Палмер – с винтовкой в руке – стоял в тени входа, в проеме баррикады.