Никто, кроме нас!

Когда Сережка прибежал из развалин, где наблюдал за позициями только что переброшенного сюда молдавского батальона, опробуя новую трофейную стереотрубу, то почти все уже собрались вокруг лежавшего на земле тела девочки. Стояли молча, только Тугрик сидел рядом и плакал, размазывая по лицу грязь.

Но сейчас… Сейчас Сережка смотрел и даже не понимал, что Машута голая и окровавленная, потому что синий от побоев манекен, лежавший на камнях, мало имел общего с прежней Машей…

– Это ее… за мины? – тихо спросила Тонна, прятавшая на животе голову Лешки.

– Хрена там! – вскрикнул Тугрик, весь трясясь. – Хрена-то там за мины! Мины она поставила! Она мимо украинского штаба шла! Мимо этого гребаного штаба! Вышли двое, позвали: «Девочка, иди сюда», я их не видел раньше, этих двоих, ни разу. Она зашла… И все. Когда я обратно… через три часа… она там, за старыми бачками, лежала… уже такая… – и он тихо завыл, кусая себе руки.

– Тише, Жек, тише… – попыталась его успокоить присевшая рядом Леди Ди. – Тише, Жека, ти…

– Вы ничего не понимаете! – вскрикнул Тугрик.

 – Ну вы же совсем ничего не понимаете, ничего-о-о!!! Для вас она была просто… просто девчонка! А для меня… для меня… – и он опять захлебнулся слезами, вырвался из рук девчонки и, падая, скатываясь вниз, громко плача, полез куда-то по развалинам трибун.

– Завтра я пойду, – сказал Боже и закрыл тело Маши мешком, на котором разбирал трофейный «М60». – Погуляю там. Около кинотеатра. Где штаб.

– Я пойду с тобой, – сказал Сережка. И повысил голос раньше, чем кто-то из зашевелившихся ребят и девчонок открыл рот: – И больше никого!

Машуту похоронили там же, где и всех остальных погибших ребят и девчонок из Сережкиного «Штурма» – под трибунами, где рухнувшие перекрытия образовывали большую нишу, почти незаметную снаружи.

Тут было уже семь могил – а точнее, кирпичных саркофагов, залитых сверху монтажной пеной, с маленькими фанерками, на которых были написаны короткие строчки.

Тугрик пришел, но не подходил близко, только когда Гоблин положил последний кирпич, мальчишка вдруг коротко и тихо вскрикнул.

Но потом стоял молча и, когда все было закончено, вышел первым.

– Я иногда думаю – может, они правда мутанты? – сказал Сережка Боже, когда они вышли из-под трибун. В небе где-то над окраиной широко и размашисто перемещались огни, вспыхивали цветные пятна, слышался отрывистый грохот – шел воздушный бой. – Как в книжке. Захватили людей и теперь ими командуют…

– Надо ребят увести на нашу сторону, – хмуро сказал Боже.