Никто, кроме нас!

– Я поставлю, – спокойно вызвался Дю – высокий, похожий на мальчишку-викинга из книжки парень тринадцати-четырнадцати лет.

– Нет, – отрезал Сережка. – Никто там ставить не будет.

– Ясно, – так же спокойно сказал Дю.

Полусидя около стены, Боже смотрел в снятый сепаратор глушителя, как в подзорную трубу.

– Что видишь? – поинтересовался Сережка, усаживаясь рядом со скрещенными ногами и подбрасывая футбольный мяч – когда-то черно-белый, а теперь черно-серый или даже черно-черный.

– Конца войны не видно?

– «Сибиряки» идут, – сообщил черногорец, опуская «трубу».

– Конечно. – Сережка плавным движением встал, одновременно подбросив и снова поймав мяч. – Слушай, чего ты с нами не играешь? У вас же хороший клуб. Этот. «Црвена Застава».

– «Црвена Звезда», – поправил Боже. – И не у нас, а у сербов. Не, неохота.

– Как хочешь, – Сережка пару раз стукнул мяч коленом, свистнул и пошел навстречу спускавшимся по проходу между разрушенных трибун ребятам с улицы Героев-Сибиряков.

Это могло показаться диким, но вот уже несколько недель на полуразрушенном «Факеле» уцелевшие мальчишки и девчонки собирались по вечерам – гонять мяч. Настолько диким, что, когда Сережка первый раз сообщил вечером, что идет играть в футбол, Боже – тогда еще не вполне оправившийся от контузии – подумал, что ослышался.

А сейчас он сидел и думал, как это странно и смешно: сидеть во вражеском тылу на разваленном стадионе посреди разрушенного трехмесячными боями города посреди сентябрьского вечера и смотреть, как полтора десятка оборванных мальчишек сговариваются, делятся на команды, конаются на палке… Он заученными, непроизвольно-быстрыми движениями собрал «Винторез» и, поднявшись на ноги, неспешно пошел наверх – туда, откуда было видно окрестности.

Позади кто-то крикнул звонко: «Игра!» – и Боже, услышав тугой удар по хорошо накачанному мячу, на миг обернулся, чтобы увидеть, как Сережка принимает пас и посылает мяч дальше – к импровизированным воротам противника, под правую ногу Змейса.

Боже положил винтовку на колено и устроился за каменным зубцом парапета.

Очередной вечерний матч начался.

Машуту нашел Тугрик.