Но всё-таки было или не было? Какого чёрта он вчера психанул и умчался? Почему не дождался её? Почему вообще довёл до такого? Неделя была, целая неделя! Он мог за это время сделать хоть что-то, а не беситься впустую. Да хотя бы на крайний случай рассказать ей про этот спор. И плевать уже, кто и что про него после этого подумал бы. На всё плевать: на дружбу многолетнюю, на авторитет и положение, вообще на всё, лишь бы «не было».
Это «не было» нужно ему сейчас как воздух, потому что если «было», то как вытерпеть, как потом жить — неизвестно.
Не должно быть, уговаривал себя, вспоминая, как она смущалась даже от одних лишь скользких шуточек. Как трогательно краснела и опускала взгляд.
И тут же зудело противное: «Много ты про неё знаешь? Забыл, какую святую простоту она из себя строила, а на деле оказалась вероломной приспособленкой?».
От всего этого голова шла кругом, и сердце рвалось на части. Хотелось немедленно выяснить, но и боялся в то же время. Метался, места себе не находил. И сам себя не понимал — почему так плохо-то? Как никогда прежде…
Да, спор гнусный, это мерзко, стыдно.
Но ему явно не просто стыдно. Он ведь прямо звереет, глядя, как эти двое вьются вокруг неё. Почему так? Ну, кто она ему? Никто. Тысячу раз себе он это повторял. Напоминал, что она предала его. И всё равно — хоть на стену лезь.
Крис вот сказала — запал. Он об этом не задумывался, но, может, оно и так. Иначе как объяснить это невыносимое состояние? Разве что это внезапное умопомешательство? Амок?"
"Вообще, ему и раньше нравились какие-то девочки, девушки.
Но вот такого, чтобы аж с ума сходить, чтобы дойти до точки, когда всё, абсолютно всё, становится безразличным, даже то, что казалось недавно крайне важным. Такого нет, не бывало… Все прежние отношения всегда развивались по отлаженному сценарию: знакомство, свидания, секс, потом всё постепенно сходило на нет. Иногда эти романчики оставляли приятное послевкусие, иногда — тягомотное. Но никогда прежде так не раздирало изнутри. Однако и в подобные обстоятельства он, вообще-то, тоже никогда не попадал.
Максим еле дотерпел до семи и сразу набрал Мансурова. Тот долго-долго не отвечал. Пришлось раз за разом перезванивать.
Наконец монотонную череду гудков разорвало сонное: «Да?».
— Выиграл спор? — спросил в лоб Максим — на экивоки и обходные манёвры сил и терпения уже не осталось.
— Нет, — услышал он короткое и сухое, и словно гора с плеч свалилась.
Ренат явно дулся, но и чёрт с ним. Главное, не случилось страшного.
