Мансуров присел рядом с ней, положил ей на плечо ладонь.
— Не обращай на неё внимания, — промолвил под боком Стас.
Кристина вдруг вскинула голову, повернулась к Мансурову.
— Прости, Ренатик, но отсядь, без обид. Это место Макса.
Затем, шмыгнув носом, обвела взглядом класс, вновь остановилась на Алёне, прищурилась:
— Что смотришь? Довольна? Думаешь, всех сделала? — Кристина криво улыбнулась. — Думаешь, ты такая офигенная, что за тобой аж двое ухлёстывали? Как бы не так! А ты знаешь, что эти двое…
— Фадеева, заглохни! — рявкнул Стас.
— Крис! Крис! Прекрати! — засуетился Ренат.
— … эти двое поспорили, кто из них первым тебя трахнет. Да-да! Что вылупилась? Не веришь? — Кристина рассмеялась. — Именно так. Мы всем классом наблюдали, делали ставки… Ууу, а что это у нас такое лицо? Ты и правда думала, что они оба вдруг ослепли, сошли с ума и влюбились в такую замухрышку, да? Ха! Ну ты и дура…
Алёне казалось, что всё вокруг стало вдруг нереальным, сплошной сюр. Потому что… ну не может же быть так на самом деле? Не могут ведь вот так разыгрывать живого человека?
Она привстала, потрясённая, оглянулась…
— Стас?
— Да слушай ты её больше, — буркнул он, сам красный и злой, и в глаза не смотрит.
Кристина захохотала, правда, как-то совсем не весело.
— Ренат? — Алёна пыталась поймать его взгляд, но тщетно — он, покачав головой каким-то своим мыслям, отвернулся.
— Что, доярка, в шоке? Размечталась, а тут — на тебе…
Алёна схватила сумку и выбежала из класса под нездоровый смех Кристины.
— Беги, беги и не возвращайся! — полетело в спину.
«И не вернусь, — думала Алёна, опрометью сбегая с лестницы. — Ни за что не вернусь!».
Домой добиралась на такси. Не стесняясь водителя, рыдала в три ручья.
Как же так? Разве можно спорить о таком? Ставить на кон человека? Так подло играть его чувствами? Выходит, всё это: кино, ухаживания, комплименты, забота, беседы по душам — было фальшивкой? Сплошным обманом, циничным и жестоким?
И вдруг её осенило: Максим, он ведь просил её не встречаться с ними, но просил как-то скомкано, без разъяснений.
Выходит, и он знал про этот спор? И тоже делал ставки? Или просто наблюдал? Интересно, как давно они поспорили? Как давно об этом знал Максим? До их первого поцелуя или после? Хотя какая разница? Даже если до, это ничего не меняет. Потому что если он такое допустил, если тоже способен на такую низость, то… слов просто нет.
И что ещё страшно — не сорвись сегодня Кристина в истерику, она бы так ничего и не узнала.
