Так что они нанесли из кухни тарелки с мясным рулетом, салатом, слоёнными пирогами, заставили ими низенький столик на гнутых ножках, а сами уселись на пол.
— Ну что, какое кинцо посмотрим? — спросил Максим, откусывая пирог.
— Какое хочешь, — пожала она плечами.
— Это ты зря, — криво улыбнулся он. — Я ведь могу и прон включить.
— Прон? — переспросила она, уставившись на него недоумённо. — Что это?
— Не знаешь? — удивился Максим. — Что, серьёзно? Блин, хотел тебя смутить, а смутился сам.
— А что это?
— Мм… да так, — отмахнулся он.
Потом повернулся к ней, взглянул прямо в глаза, круглые, голубые и впрямь какие-то по-детски невинные. — Не знаешь и не знай. Это даже как-то прикольно.
Его ответ ей мало что прояснил, судя по озадаченному виду, с которым она клевала салат, но хоть допытываться не стала. А то как бы он объяснял? Нет, объяснить, конечно, можно было, и даже показать, но почему-то именно сейчас и именно рядом с ней это казалось каким-то совершенно неуместным, даже грязным.
Больше ни о чём не спрашивая, Максим включил наобум первый попавшийся канал, где как раз только началась старая французская комедия с Жаном Рено и Жераром Депардье.
Обычно такие фильмы он не смотрел, да и тут не собирался, просто щёлкать долго было лень, но неожиданно увлёкся, и не просто увлёкся, а хохотал в голос. Алёна тоже смеялась, местами аж до слёз.
* * *Было уже почти десять, когда к воротам дома подкатила машина.
Притушила фары и огласила улицу трескучим, протяжным гудком. Сигналила долго и нудно, надрываясь и сводя с ума соседских собак, но ни Максим, ни Алёна не обратили внимания.
Фильм уже закончился, а приподнятое настроение осталось.
Максим увлечённо рассказывал каверзы из жизни, притом с эмоциями, с мимикой, словно заправский лицедей, и Алёна слушала, заливаясь.
Сотовый оборвал его на полуслове, вмиг разрушив ощущение лёгкости и тепла. На экране высветилось: Ник.
Нехотя, с раздражением Максим ответил на звонок:
— Чего тебе?
— Выйди на пару слов.
Разморённому теплом, уютом и обильным ужином, выходить в осеннюю ночную хмарь совершенно не тянуло.
Максим накинул ветровку, сунул ноги в кроссовки и, не обращая внимания на встревоженный взгляд Алёны, вышел из дома.
В лицо ударил холодный ветер с мелкими, колючими капельками дождя. Захотелось немедленно вернуться домой, но он лишь вжал голову в плечи и направился к воротам."
"— Чего тебе? — спросил почти зло у Лужина, тяжело и неуклюже вывалившегося из машины, когда Максим вышел за ограду.
