Даааа…Если братья узнают, что она от А до Я проштудировала жизнь продажных девочек, они собственноручно её прибьют. И Арса заодно, который ей втихую устраивал экскурсии, тоже прикопают. Потом, конечно, обоих воскресят, но это будет уже сильно потом.
Корицкий едва заметно вздернул кверху бровь, пока ещё давая Нине возможность не перейти границу дозволенного. Её привезли в другую страну, назад дороги нет. Ей не требовалось разъяснений, для чего она тут.
Он тоже всматривался в её лицо. Изучал. У Нины участился пульс, сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.
Ну же… Она металась из крайности в крайность. Она знала, что сильно изменилась за прошедшие годы. Выросла, расцвела. От шестнадцатилетнего угловатого подростка ничего не осталось."
"Она была красивой. Нина это тоже знала. Молодые мужчины сворачивали ей вслед головы, постоянно пытались знакомиться. Что уж говорить про парней из её окружения. Правда, последние четко понимали, что прежде чем добраться до её тела, потребуется не только её согласие. Там необходимо будет преодолеть стену в виде братьев.
Многие тушевались, многие перли напролом, предвидя, какой лакомый кусочек им по итогу достанется.
Нине на внимание парней и более взрослых мужчин было наплевать. Не интересовало…
В её жизни, помимо отца и братьев, был лишь один мужчина.
Который в данный момент начинал хмуриться. А перед этим велел ей опуститься на колени.
Воздух в комнате начал меняться. Тяжелеть. Он и без того не располагал к легкости общения. К влюбленной трепетности. Скорее, к сексу.
Даже похоти.
Нина молчала. Не могла из себя выдавить ни звука.
А ещё она поймала себя на мысли, что ни разу не стояла так близко к Константину.
Раньше не могла подойти, потому что нельзя было. Ей и смотреть не полагалось. Слишком велика разница в возрасте, статусе. Да во всем. Она пигалицей была. Малолеткой. А он взрослым мужчиной.
Сейчас она впитывала всё, что ей давали. Одновременно ничтожно мало и намного больше, чем раньше.
Но надо ли ей это в таком варианте?
- Мне долго ждать? – на этот раз в голосе мужчины прорезались властные недовольные нотки.
В первый раз он отдавал приказ куда как мягче.
У Нины точно язык прирос к небу.
Она сделала небольшой шажок вперед, практически убрав расстояние между собой и ним.
И начала опускаться на колени.
В голове стоял туман. Вязкий, липкий. Боязливый. Он окутывал её, погружал в себя. Затягивал.
Колени коснулись мягкого ворса ковра. Значит, полы пеньюара распахнулись, сорочка задралась ещё выше.
