Хотя, казалось, куда еще. Теперь бедра Нины остались ничем не прикрыты. А трусики, что ей выдали… Их таковыми назвать можно было с большой натяжкой. Кристально белые. Не кружевные. Тонкая сеточка, не скрывающая ничего. Особенно тонкую дорожку светло-русых волос.
Которые так порочно просматривались, что даже Нина, надевая трусики, невольно зависла, в полной мере осознавая, для чего ей приготовили именно такое белье.
Она не смотрела на Константина.
Пока не могла.
Она боролась с собой. С собственными принципами.
В конце концов, она знала, на что шла.
И всё же… Внутри всё переворачивалось от нежелания принимать происходящее, когда вот так… на колени… и лицо напротив паха… с ощутимым бугром от возбуждения.
А она тут про прошлое вспоминает, про мечты, свою влюбленность. Когда Корицкий уже готов.
Нина задрала подбородок кверху и решилась посмотреть Константину в лицо.
Костей назвать его у неё язык не поворачивался.
Почему она всё же такая мямля? А? Где родительские гены? Почему она не в состоянии смело и с лихой долей отчаяния довести дело до конца?
Корицкий наблюдал за ней.
Хмуро. Подавляюще.
Он ничего не говорил, но она чувствовала – он начинает злиться…
А это чревато последствиями.
Нина, судорожно сглотнув, и не обращая внимание на шум в ушах, подняла руку и опустила её на мужской пах.
Большой…
Порнушку Нина смотрела. Не часто, но бывало. Поэтому отлично знала, что и как происходит. Да и кто в их современном обществе не знает подробности интимной жизни мужчины и женщины?
Не надо обладать опытом, чтобы понять – природа к Корицкому была щедра.
Горло Нины свело. Как она ЭТО поместит в себя?
И в рот тоже.
Она же хочет попробовать его? Точнее тут иное. Это Корицкий настаивает.
Она раскрыла ладонь и провела пальчиками по штанам. Именно штанам… так проще воспринимать происходящее.
- Насколько ты девственница? – каким-то глухим будоражащим инстинкты тоном спросил Константин.
Нина, чувствуя, как у неё едва ли в стороны не разъезжаются коленки, ответила:
- Я никому не делала минет.
К сожалению, она не смогла преодолеть природную стеснительность, и не посмотрела вторично в лицо Корицкому.
Зря…
Потому что на лице мужчины отчетливо проступило нечто дикое, первобытное. Верхняя губа предупреждающе дернулась.
- Интересно… Цена у тебя, девочка, достаточно высокая… За что берешь такие деньги? За неопытность?
По позвоночнику Нины побежала холодная испарина. Чему-чему, а интуиции она привыкла доверять.
