Те места, к которым он прикасался – горели. А ещё Нина была голенькой. Под халатом ничего.
И сейчас рука Корицкого почти касалась её лона. Он гладил бедро, рисуя причудливые завитки. Трогал. Изучал. И молчал.
Нина нервно облизнула пересохшие губы. Она решила последовать его предостережению и не двигалась. В конце концов, ей не убежать. Костя не такой пьяный, догонит. И тогда пощады уже ждать не придется.
- Послушная девочка, - всё с той же иронией отозвался мужчина, заметив, что она больше не пытается встать.
– И очень нежная, - пауза, в течении которой Нина успела умереть и воскреснуть. – Тут тоже.
Его пальцы коснулись её лона. Вскользь. Едва ощутимо. Но Нина порывисто втянула сквозь сжатые губы воздух.
Пальцы перестали двигаться, оставшись поверх розовых немного припухших складочек.
- Всё-таки опасаешься меня…, - Корицкий подтянул тело ещё выше, улегся поудобнее. Нина не ошиблась – его спокойствие и вальяжность были обманчивыми.
Стоит ей перестать быть послушной, как и он превратится в хищника. Голодного и злого. То, что он голодный, Нина не сомневалась.
Иначе не пришел бы.
- Опасаюсь, - честно призналась она.
- Почему?
Она не понимала, к чему эти разговоры. Для чего?
- Вы… мне напоминаете хищника. Сильного и опасного.
- Хищника?
- Да.
- И кого же?
- Тигра. Тут я не оригинальна.
- Хм… Я видел тигра в дикой природе, - и снова пауза, после которой последовало легкое давление пальцев на лоно.
– Занятное зрелище.
Она планировала отправиться в тур по Африке. Они даже обсуждали подобное мероприятие с Арсением. Ваня услышал часть их разговора, сразу напрягся, и сказал, чтобы «мелочь» даже не думала про самостоятельную экскурсию. Только с ним и его парнями.
- Вы у меня вызываете такие ассоциации. Ничего не могу с собой поделать.
- Прекрати выкать. Раздражает. Кстати… Ты тоже довольно оригинальна. Даже в этом выканье.
Я трахнул тебя. Собираюсь ещё… возможно, не раз и не два. А ты держишь дистанцию. Интересно, почему?
- Мой ответ важен? – с придыханием ответила Нина, смущенная происходящим.
Если она проколется… Она потом себя живьем съест.
О её позоре никто не должен знать. Кроме Арса, конечно. Тот не выдаст. В ком, ком, а в нем она была уверена на сто процентов.
И тут Нину пронзила новая мысль.
Еще более безбашенная, чем предыдущие.
