Почему она не может перевернуть ситуацию себе во благо? Почему должна испытывать стыд и позор вместо…удовольствия?
Она же за ним приехала!
Отчаявшись получить Константина иным способом, она пошла на подлог.
И чего теперь печалиться, размышляя, что он поступил с ней не «так, как она ожидала». Поступил-то он как раз ещё по-человечески. И продолжает…
Поэтому…
Нина жадно облизнула пересохшие губы.
Она достигнет своей цели. По крайней мере, приложит максимум усилий, чтобы, вернувшись в Россию, домой, не испытывать оглушающее чувство пустоты и одиночества.
Тоски ей хватило.
- Нет, - усмехнулся Корицкий, продолжая поглаживать её.
Тело откликалось на прикосновения мужчины. Томно и боязно.
- А можно… , - Нина повторно облизнула губы, радуясь, что в каюте темно, и мужчина не видит её судорожных попыток взять себя в руки и как-то адекватно продолжить разговор, - спрошу.
- Давай, - лениво отозвался Корицкий, меняя положение.
Он растянулся вдоль Нины.
Но руки не убрал…
Сам голову подпер ладонью, уперев локоть в матрас.
Такая ленивая поза… обманчивая…
Нина не строила в отношении него иллюзий.
Он пришел взять своё.
- Когда меня пригласили сюда, к тебе, не озвучили никаких подробностей. Ничего.
- Кроме суммы, - Корицкий не скрывал иронии.
Она тоже не стала.
- Да, кроме суммы.
- Тебе нужна конкретика?
- Да, - снова подтвердила она.
С ума сойти… Как можно вести разговоры, когда мужчина почти что лениво трогает, гладит нижние губы?
И в любой момент может навалиться, взять тебя…
Не потому что ты согласна.
Потому что он имеет право.
- Конкретики я и сам ещё не знаю, Олеся, - внезапно на полном серьезе, убрав из голоса цинизм, ответил Константин. – Ты мне зашла. Интересна внешне.., - тут пауза, которую интуиция Нины расценила тревожно. В голове отчетливо прозвенел протестующе-предупреждающий звонок. Она его услышала. – Красивая. По характеру, скорее, нижняя. Тебя можно «лепить». Опять же при желании… Понравилось ли мне тебя трахать? А черт знает.
Это заблуждение, что мужики трахают девственниц и получают от этого нереальный кайф. Вот я лично сейчас лежу и думаю – нахера мне это было надо?
Пьяный Корицкий оказался куда разговорчивым, чем трезвая версия. Нина жадно ловила каждое его слово, пытаясь выстроить хоть какую-то цепочку, ведущую…к ней.
Настоящей.
Она не спешила радоваться его признаниям. Он может завтра о них крупно пожалеть. И кто останется крайней? Правильно, она.
