Но находиться на его яхте, где каждая мелочь, каждая деталь носила его отпечаток – совсем другое, здесь тоска обострилась до предела.
Нина ждала его каждую ночь. И каждый день. Если днем было попроще, она могла видеть приплывающие суда или наблюдать, как мимо пролетают редкие частные самолеты, то ночью она прислушивалась к каждому шороху. Ничего слышно не было, но она слушала.
Потому что ждала.
Безумно хотела видеть.
Он отдал распоряжение ждать его. Не отпускал её. Значит, что-то планировал и дальше.
Только у неё, черт побери, истекало время!! Ей пора возвращаться.
Что будет, если отец с братьями узнают про её авантюру, лучше не представлять. Они вычислят, где она.
И что-то будет. Нехорошее.
Поэтому Нина и складывала время, считала дни. А Корицкий улетел и вернулся только сегодня! Семь дней прошло! Семь.
Она приподнялась на локте.
Мужчина ей не померещился. Никто не посмеет войти к ней в комнату без разрешения Корицкого.
В то, что он её «перепродаст», она не верила. Думала, размышляла и пришла к выводу, что он не тот человек, чтобы делиться.
Пусть она и не была «его» в общепринятом понимании. Но он её оставил, и, значит, всё не так просто. Зачем ему содержать девушку у себя на яхте, когда можно отпустить в Россию и потом, при надобности, пригласить? Или прилететь самому и встретить там?
Корицкий стоял у изножья кровати. Присоединяться к Нине или раздеваться не спешил.
Девушка замерла в ожидании.
Как оказалось, не зря. Мужчина обошел кровать, направляясь к той стороне, где спала Нина. Девушка позабыла, как дышать.
Вернулся…
Он вернулся…
Корицкий остановился. Некоторое время смотрел на Нину ничего не говоря. Молчала и она. Лишь смотрела на его силуэт и продолжала ждать.
Когда Костя наклонился и припечатал её губы поцелуем, она хватанула именно его дыхание. Которое стало на несколько кратких мгновений одним на двоих.
Корицкий не церемонился. Ни с ней, ни с её губами. А ведь это был их первый поцелуй. И он оправдал все её ожидания. Мужчина накинулся на её губы, точно был голодным.
Он захватывал их, требовательно вбирая в себя. Мял и подчинял. Его губы не были нежными. Он сам не был таковым. Схватив Нину за плечи, он дернул её на себя. Та со стоном поспешила приподняться, встать на колени.
Она затрепетала, потянулась к нему, стремясь прижаться всем телом. Почувствовать его всего каждой клеточкой. Ей так его не хватало! Господи, кто бы только знал! Их связь тут только усилила её чувства, обострила их до предела, за которым намечалась бездна.
