Ниочёма — 2

Но положено в учебное время находиться в гимназии, и всё тут. И то, что ты глава, и даже не рода, а клана, никого не волнует.

Гимназисты вообще не заметили перемен. Ну стали две девочки носить странные и совсем не женские артефакты, и пусть. Это их дела. Даже то, что Росомахина стала Щукиной, заметили не сразу. А когда заметили, то девочки посудачили в своем кругу, и забыли. Раз нет обручального кольца, значит, замуж не вышла, и тема неинтересна. А прочее — дела рода и лезть в них не стоит. Но Росомахина звучало круче, чем Щукина, факт.

На том и успокоились.

А вечером понедельника Алена ворвалась в комнату Марии, потрясая телефоном, и чуть не столкнулась в дверях с подругой, которая так же, с телефоном в руках, собиралась на выход.

— Ты это видела? — возмущенно говорила Алёна.

Говорила она намного громче обычного, так что соседки начали прислушиваться, а кое-где даже выглядывать в коридор. К счастью, Каракалова вовремя сообразила, чем пахнет дело, втянула «подругу по мужу» в комнату и закрыла за ней дверь.

А после для верности заперла её на замок.

— А теперь давай спокойно, не повышая голоса, обменяемся информацией. Садись.

Она указала подруге на стул, сама устроилась на кровати.

— А теперь рассказывай. Только потише. Сейчас обе соседки сидят, прилипши ушами к стенам, и пытаются нас подслушать.

Алена посидела, продышалась, и уже нормальным голосом сказала:

— Мне Верка фотку прислала. Сейчас покажу.

Она потыкала в телефоне и протянула его Маше.

Та подвинулась на кровати и хлопнула ладонью по покрывалу.

Алена тут же перепрыгнула поближе. Маша потыкала свой телефон и вскоре предъявила две одинаковые фотографии на двух разных телефонах.

— Это что, она специально нам послала, чтобы мы поцапались?— нахмурилась девушка.

— Нет, Алён, Верка не подлая. И не тупая. Она просто судит о людях по себе. И считает, что если она не воспринимает это как попытку подставы, то и мы не воспримем. А еще она Олежку любит. Тихо, молча, не напоказ. Может даже, себе ещё в этом не призналась.

И никогда не подумает, что он может подарок только ей одной сделать.

— В смысле, подстава? — не поняла Алёна. — Я думала, это чтобы мы с тобой поругались.

— Нет. Подстава могла бы быть, если бы мы с тобой обзавидовались, и кинулись к Олегу с разборками: мол, почему это он ей подарок сделал, а нам — нет.

— А ведь я действительно могла, — грустно сказала Алёна.

— И была бы полной дурой. Смотри сама. Мы с тобой сразу после оргсобрания свалили.