Ниса. (Не)желанная жена

Остервенело, как будто расцарапываю его лицо, а не издеваюсь над бумагой.

Вскочив, снова мечусь по комнате. Ненавижу его! Ненавижу его и его первую жену! А больше всего убивает то, что я снова вторая. Не по статусу, по отношению. Ее он любит, а меня просто терпит. Она для него на первом месте, я – на привычном втором.

Делаю несколько глубоких вдохов, стараясь сама успокоиться, иначе придется идти просить Зухру дать мне успокаивающий чай, который она заваривает для меня на ночь. Я попросила ее об этом пару ночей назад.

Точнее, я попросила что-то из лекарств, но она сказала, что знает рецепт чая, который не навредит ребенку, а я буду после него спать, как младенец. Я и сплю, но все равно вижу сны о них. Конечно, в этих снах они занимаются сексом, обнимаются, касаются друг друга, сидя за завтраком. А еще смеются надо мной, и Яра постоянно повторяет, глядя мне прямо в глаза: «Ты – вторая жена. Вторая».

Я, наверное, схожу с ума, раз так на этом концентрируюсь. Казалось бы, ну какое мне дело до того, что там Омар делает с этой девочкой? А все равно сгораю изнутри, стоит мне подумать об этих двоих.

Я задумчиво вожу карандашом по новому листку, сосредотачиваясь только на черных линиях. Не анализирую то, что выходит. А, когда заканчиваю, судорожно вздыхаю. Карандаш выпадает из моих пальцев, а они сами ложатся на линии. Я глажу морщинки вокруг его глаз, которые образовались из-за восторженной улыбки. Глажу слезинки, которые дрожат в его глазах, как бы он ни пытался их скрывать.

Глажу улыбку – чистую и открытую. Такую, какой я у него раньше никогда не видела. Настоящую, искреннюю, словно она формируется в его сердце, а не на лице. Он улыбался мне раньше, но в основном как-то снисходительно, как будто сдерживался. Когда улыбался открыто, во взгляде все равно оставались жесткость и несгибаемость. А здесь он как будто бессилен перед новыми эмоциями.

Таким я видела его в кабинете врача, когда мы услышали сердцебиение нашего ребенка.

Накрыв его лицо ладонью, смотрю на пустыню.

И снова перед глазами он и Яра. Даже барханы, кажется, сговорились против меня и нарочно образуют такие линии, в которых при моей богатой фантазии можно увидеть сплетающиеся тела. Песок овевает их, словно укрывает шелковым покрывалом.

Внутри меня снова закипает лава. Она клокочет, зажигая каждое нервное окончание. Мне кажется, даже волоски на руках в этот момент встают дыбом.

Я вскидываю голову, когда раздается стук в дверь.