Ниса. (Не)желанная жена

Теперь я полностью повторяю действия моего отца, когда маме делали операцию: сначала меряю шагами коридор, а потом пялюсь невидящим взглядом в окно. Отличие лишь в том, что папа смотрел в ночь, а я вижу город в солнечном свете. Даже не вижу, смотрю сквозь него. Все краски поблекли, цвета медленно окрашиваются в серый.

Я грызу себя изнутри. Отщипываю от каждого жизненно важного органа по кусочку и выбрасываю за ненадобностью. Корю себя за то, что не позволял себе проявлять чувства к ней. Если она умрет, то никогда не узнает о том, что я люблю ее больше жизни.

Она раздражает меня, выворачивает наизнанку, но Ниса стала той, с кем я чувствую себя живым. Единственная в моей жизни женщина, внимания которой мне приходится добиваться, и это совершенно ново и захватывающе для меня.

– Омар. – За моей спиной становится отец.

– Как мама?

– Все хорошо. Ниса?

Я качаю головой, потому что выговорить то, что я ничего не знаю, и как сильно боюсь, я не в силах. То и дело сглатываю встающий в горле ком и борюсь с трясущимся подбородком.

Последний раз я плакал, когда мне было четыре или пять. Тогда папа сказал мне, что мужчины не плачут, и я перестал. Навсегда. А сейчас, кажется, снова готов это сделать.

Отец сжимает мое плечо, а потом отводит Фатиха в сторону, видимо, чтобы узнать подробности. Я пока не готов их слушать, они окончательно растерзают остатки моего сердца. А оно пока должно работать за троих.

Спустя некоторое время дверь реанимации открывается и оттуда выходит врач в костюме и маске.

Он стаскивает ее на подбородок и осматривает нашу компанию.

– Господин Омар?

– Это я, – выступаю вперед. – Что с моей женой?

– Она слишком долго пролежала на горячем песке под палящим солнцем, укушенная змеей. Яд распространялся слишком быстро. Мне жаль, но вам придется сделать выбор.

– Какой? – севшим голосом спрашиваю я.

– Ваша жена или ребенок. Нам нужно понимать, кто важнее.

– Он еще слишком мал, чтобы делать выбор в его пользу, – перебивает отец.

– Да. Но я не могу брать на себя эту ответственность.

Если мы сейчас… избавим вашу жену от плода, нам будет легче ее спасти. Но если нашей целью будут оба, я не ручаюсь за исход.

Мое сердце раскалывается надвое, готовясь остановить работу одной из половин. Похоронить ее глубоко внутри, чтобы в каждый год в этот день оплакивать того, кто для меня дороже собственной жизни.

– Спасайте ее, – выдавливаю из себя. – И не дай Аллах сказать ей, что у вас был выбор. Она не должна знать.