Няня из Чайноботтам

– Моим собственным…

Лицо будто бы начало гореть. Руки задрожали, и он быстро-быстро заговорил:"

"– Все шло, как задумано, шаг за шагом, ступень за ступенью. Пока они не решили, что не могут ждать, и не выставили на мою доску свою фигуру. Сами того не зная, они поставили меня перед выбором: самый сложный, самый многоступенчатый план в моей жизни, или мой поиск правды. Вероятно, Учитель сделал бы выбор в пользу плана, он бы учел новые обстоятельства, включил бы в него Чернильника и продолжил бы дело Ворбурга, но я не мэтр Паппеншпиллер.

Я не для того пробирался в банк, чтобы отвлекаться в шаге от выяснения правды. Как говорят господа похитители трупов, я в одной лопате от крышки гроба. Банк… Неужели придется пока что отложить поиск правды? Придется выбрать Ворбург. Это более срочное. Пока Чернильник скрывается в Старом центре, пока он выжидает, я сперва доведу дело няни из «Чайноботтам» до конца, чтобы обезопасить себя, а потом займусь делом Ворбурга – вернусь к своему плану, в котором нет никаких Чернильников… Карина, отойди от вешалки!

Блоха нехотя послушалась и забралась под полог тяжелого бархатного занавеса, который закрывал одну из стен гостиной.

Устроившись под ним, Карина обиженно затихла.

Мистер Блохх подошел к столу, взял в руки папку и пробежал глазами содержание первого листа в папке.

– «Д-об-УК». Они даже не догадываются, что происходит на самом деле. Но этот сержант Кручинс, внезапно выпрыгнувший, как Джек-из-табакерки… Признаюсь, я его недооценил. Кто мог подумать, что этот недалекий увалень окажется не таким уж и недалеким.

Согласно плану, поставленный на расследование сержант должен был заниматься различной чепухой: обследовать тумбы, искать улики, опрашивать свидетелей, но вместо этого он каким-то образом увязал ниточки и подобрался ко мне. Очень близко подобрался. Я мог ожидать такое от Мэйхью – не случайно же я способствовал его отстранению, но Крупперт Кручинс!

В голове всплыл разговор с сержантом, когда тот заявился в лавку игрушек.

«Что вы знаете о самоубийстве?» – спросил Кручинс, хотя должен был спрашивать другое. Проклятье, да он вообще не должен был ничего спрашивать! Не должен был приходить!

Мистер Блохх закрыл глаза и заставил себя успокоиться.

«Кручинс ничего не узнает. В своих нелепых попытках разгадать мою тайну, он явится снова, и тогда…»

Открыв глаза, консьерж преступного мира, посмотрел на занавес, из-под которого торчала пара тонких черных ног, покрытых редкими щетинками.