Няня из Чайноботтам

Джасперу вдруг мучительно захотелось спросить у кого-то, что все это значит, но спросить было не у кого.

«Психи, что с них взять», – подытожил он, заставив себя не думать о пациентке в окне, и с тоской уставился в небо. Тучи, проглядывающие сквозь крону дерева, казалось, опустились еще ниже и набрали больше серости. Морось превратилась в дождь. Пока что он был еще терпимым, но зонтик уже не помешал бы. Хотелось надеяться, что «дедушку» приведут поскорее…

Джаспер уже почти успел превратиться в одну из здешних поросших мхом статуй, когда дверь наконец открылась, и в саду появились санитар с пациентом.

Человек, который шел перед мистером Соломонсом, был стар, длинные седые волосы нечесаными лохмами свисали по обе стороны лица – его жуткого лица, половина которого была покрыта кривыми белесыми шрамами, другая – плохо затянувшимися ожогами.

Когда он приблизился, Джаспер отметил странные следы вокруг тонких сухих губ – белые углубления-точки. Фраза мистера Соломонса про нитку с иголкой обрела смысл – видимо, безумный старик снова искал возможность зашить себе рот.

Снова – потому что, очевидно, однажды ему это уже удалось.

– У вас десять минут, – сказал санитар и, увидев возмущенный взгляд Джаспера, исправился: – пятнадцать. – Повернувшись к пациенту, он сказал: – Без глупостей, № 17-21. Не заставляй меня огорчать доктора Эбергорта и сообщать ему, что ты не сможешь составить ему компанию вечером, потому что отправлен в «Тихую палату». Уяснил?

– Не извольте беспокоиться, мистер Соломонс, – проскрипел пациент.

– Сегодня вечером господин Эбергорт снова расстанется со своим черным главврачом. Думаю, я не стану его убивать за два хода, как на прошлой неделе, а сперва перебью всех его санитаров, а напоследок расправлюсь со старшей медсестрой. Обожаю убивать медсестер.

Джаспер округлил глаза, и мистер Соломонс пояснил:

– Речь о шахматных фигурах.

– Кто знает… – сказал старик.

– Пятнадцать минут, – напомнил санитар и, оставив мальчика и пациента у скамейки, направился к двери, где и замер в темноте прохода, закурив папиретку.

"

"Оставшись наедине с мальчиком, старик сел на скамейку, ничуть не смущаясь того, что она мокрая, и, обхватив себя за плечи руками в длинных рукавах смирительной рубашки, поднял хмурый взгляд на Джаспера.

– Есть нитка с иголкой?

– Нет.

Джаспер опустился на краешек скамейки, стараясь держаться от старика на расстоянии.

– Ты не мой внук. У меня нет внуков.

– Э-э… да, сэр. Прошу прощения.