Няня из Чайноботтам

– Или вы имели в виду Терри?

Уяснив, что перед ней двое незнакомых констеблей, старуха поджала губы.

– А что это вы тут делаете?

Бэнкс уже начал отповедь: «Не ваше…» – но Хоппер прервал его:

– Полицейское дело. Мы тут в связи с бесчинствами близнецов Хейвуд, мэм.

Старуха улыбнулась. Подозрительность как рукой сняло.

– Ну наконец кто-то решил заняться этими сорванцами. Давно пора. Я-то все время жалуюсь на них мистеру Тромперу и мистеру Тромперу, но им будто и дела нет.

– Вы здесь живете, мэм?

Старуха покивала и представилась:

– Тиффани Богерти.

Живу в двадцать первой квартире.

Бэнкс с Хоппером тут же нацепили деловой вид – глазастые соседки-сплетницы частенько являются источником полезных сведений.

– Что можете рассказать о Хейвудах? – спросил Бэнкс."

"– Ох уж эти Хейвуды, сэр! Снобы каких поискать. И это неудивительно, учитывая, чем они занимаются. Мистер Хейвуд еще ничего – тихий вежливый джентльмен, постоянно ходит со всякими тубусами. Он профессор из ГНОПМ, преподает картологию, раньше бывал здесь редко – пропадал в каких-то экспедициях.

Но она! Его супруга – особа неприятная, с задранным носом и одевается, вы простите мне это сравнение, как дама полусвета.

– Насколько нам известно, она актриса, – вставил Хоппер.

– Актриса, фу… – подтвердила миссис Богерти. – Всякий раз здоровается на разные голоса, то она печальная и плачет постоянно, то веселая и смеется на весь дом. Ненормально это.

– Согласен, мэм, – сказал Бэнкс. – А что их дети?

– Гадкие-гадкие дети! Почтительности и манерам их не обучали.

Вечно носятся по дому, забираются на чердак и гоняются за птицами. Еще и языки у них черные.

– Черные? В чернилах, мэм?

– Ругаются всякими непотребными словами. Обзываются. Меня называют «Мехоножкой», а мистера Пьюи из одиннадцатой квартиры «Соней-пересоней» – у него очень редкая болезнь, и он может заснуть прямо на ходу. Вы бы только знали, какие мерзкие розыгрыши они над ним устраивают, когда он засыпает на лестнице или внизу, у двери подъезда. Могут даже шляпу украсть.

По ним давно тюрьма плачет.

– А няня? Что вы можете о ней сказать?

Старуха тряхнула головой.

– Странная мисс. Притворяется вежливой, но я-то знаю, что она такая же, как Хейвуды, – снобка каких поискать. Носит черное. Я пыталась вызнать, кто у нее помер, но она не отвечает. Невежливо, знаете ли! И ребеночка своего не показывает – буквально вчера я пыталась заглянуть в коляску, но она ее отодвинула. Так я снова хотела глянуть, а она пониже капор опустила.