Няня из Чайноботтам

Под их сенью жили тени, и временами было сложно понять: это люди в траурных костюмах бредут по тротуару или же сплетенные из тумана призраки, заблудившиеся, но позабывшие человеческую речь, чтобы спросить дорогу.

Висящие меж ветвями дубов фонари лишь усугубляли сомнения, и констебль Хоппер, стоящий в некотором отдалении от ворот кладбища, с тревогой разглядывал женщину в траурном платье и двух девочек, напоминавших две ее миниатюрные копии. Они медленно брели по аллее, то ныряя в вечернюю темноту, то вновь появляясь в пятне очередного фонаря.

Глядя на женщину и девочек с подозрением, констебль пытался понять, насколько они вещественны и копил во рту слюну, чтобы суеверно сплюнуть через плечо, если все же они окажутся…

– Мистер Хоппер? – раздался за спиной голос, и констебль едва не вскрикнул от неожиданности.

К нему подошел бледный молодой человек в угольном фраке и цилиндре. В одной руке он держал потертый футляр с трубой, под мышкой другой сжимал пускающего слюни хряккса.

– Пруддс! – тихо, чтобы не нарушать покой Хмурой аллеи, гаркнул Хоппер. – Будешь так подкрадываться, получишь дубинкой. И будешь сам виноват.

– Простите, сэр, – сказал молодой человек. – Я и не думал подкрадываться…

Держался Пруддс настороженно – видимо, ожидал, что все это какая-то уловка и констебль схватит его, как не единожды грозился.

– Не думал он… – сказал Хоппер.

– Никакая это не дрянь, – насупился парень. – Его зовут Генри. И к слову, ваша сестра его обожает.

– Моя сестра… да… – проворчал Хоппер и добавил с намеком: – Она всегда испытывала слабость ко всяким убогим.

Молодой человек якобы не понял, что речь о нем, и констебль повторил вопрос:

– Так зачем ты его таскаешь с собой?

– Генри порвал бабушкино вязание, и бабушка на время изгнала его из дома – приходится брать Генри с собой на похороны.

Хоппер поморщился: его неимоверно раздражало, что сестра связалась не просто с каким-то музыкантишкой, а с музыкантишкой из похоронного оркестра. Но стоило ему представить, этого хрюкающего свинокрыса среди скорбящих, он поймал себя на мысли, что не прочь своими глазами поглядеть на это нелепейшее в своей трагикомичности зрелище.

– Главное – держи его от меня подальше. Кажется, он чем-то болен.

– Да, сэр.