Онлайн-библиотека книг
Сообщив, что плыву навестить дядюшку, я представился своим настоящим именем и сказал, что, если ей хочется, она может называть меня Вороном.
«Вы скорее похожи на вороненка, – рассмеялась мисс Эштон. – Решено! Именно так я и буду вас называть».
Мы говорили долго, до глубокой ночи, и разошлись по своим каютам с общим нежеланием этого делать и обещанием, что продолжим наше общение утром.
Так и вышло. Мы снова встретились. И на следующий день. И потом…
Мы проводили почти все время вместе, разговаривая, шутя и смеясь, два человека с вымышленными родственниками, сидящие на лавке пассажирской палубы…
Мисс Эштон много рассказывала о своих воспитанниках, говорила об их увлечениях и проделках.
Опасаясь показаться скучным, я сочинял, собирая ненастоящую историю своей жизни из обрывков газетных статей, выуженных из памяти, из полузабытых разговоров и из старых баек, которые слышал краем уха. И так выпускник печально известного пансиона мадам Лаппэн и бедняк-констебль превратился в искателя приключений и путешественника.
Признаться, тогда у меня и мысли не было, что произойдет, если она узнает правду, – я просто жил этим прекрасным мгновением. Это были лучшие дни в моей жизни. Я хотел только одного: чтобы плаванье не заканчивалось никогда.
С каждым проведенным вместе днем моя влюбленность в мисс Эштон лишь разгоралась. Покидая ее, я мог думать лишь о ней, и прежней жизни будто не стало в одночасье.
«Гриндиллоу» между тем давно покинул Пыльное море.
Помню, как я боялся признаться мисс Эштон в своих чувствах, но однажды, победив страх, сделал это. Не передать то счастье, которое меня охватило, когда выяснилось, что мои чувства взаимны.
Дни в море сменялись ночами, им на смену приходили новые дни и новые ночи. Я думал лишь о мисс Эштон и почти позабыл о том, что все это словно не по-настоящему – как какой-то невероятно приятный сон.
Вскоре мне пришлось проснуться.
Прошло уже три недели как мы покинули злосчастный Габен, и все его беды, невзгоды и горести будто остались на далеком берегу, вот только я не понимал, что это не так: Габен был с нами всегда – «Гриндиллоу» словно лоскут, оторванный от него и занесенный в чужие моря, все еще помнил, кто он и откуда.
И к этому лоскуту, как клоп, прицепился Клык.
